Но не успела я додумать сию мысль, как мой хвостатый спутник молниеносным движением лапы — неожиданно для его ленивого поведения — подцепил рыбку. Да уж, когти вам не удочка. Трепыхающуюся добычу рыжий зверь взял в зубы и деловито уволок подальше, в укромное местечко. Хищник, одним словом.
— Госпожа Фрося! — Замкоуправительница стояла на крыльце среди каменных горгулий, как деревенская хозяйка среди кур. — Вот вы где! За вами не уследишь. Вы, сударыня, все равно без дела гуляете. Так шли бы лучше чернику собрали на пирог.
— С превеликим моим удовольствием, — отвечаю. — А где она растет?
— Цербер вас проводит, — сообщила Марта и удалилась восвояси.
Белоснежный пес с корзинкой в зубах, подошел ко мне и протелепатировал: «Пошли, что ли?»
— Очень приятно познакомиться, господин Цербер, — сделала я реверанс — Наверняка одну из здешних кошек зовут Геенной Огненной.
Пес, похоже, обиделся. Не выпуская корзинки и не оборачиваясь, он потрусил вперед. Я подхватила босоножки за ремешки и поспешила следом, представляя себя дриадой, бегущей по лесу, словно легкий ветерок. Однако вскорости твердо решила, что лесной нимфой мне не бывать: уж больно щекотно бегать босиком по траве.
Сшибая по дороге ромашки и лютики, мой провожатый привел меня на полянку, сплошь заросшую низенькими кустиками черники. Лишний шаг сделать страшно — как бы не наступить на черно-фиолетовый ягодный ковер.
Вскоре я вся перемазалась пурпурным соком и заодно помирилась с Цербером — ему очень понравилось кушать ягоды у меня с ладони. Еще бы, ведь обычно у песика набивался полный рот жестких листиков.
Солнце не спеша клонилось к горизонту, обложившись для мягкости, как ватой, лиловыми тучками. А я уже успела собрать полную корзинку и повстречаться под раскидистой черникой нос к носу с лопоухим ежиком. Тут, оказывается, и без нас с Цербером есть, кому урожай косить. Лесной кактус недовольно на меня фыркнул, презрительно дернув мокрой пуговкой носа. А когда я предприняла попытку погладить его под шейкой, как обычно гладят котят, «живая игольница» косолапо от меня попятился, наткнулся попой на трухлявый пенек, испугался и быстренько скатался в колючий колобок.
— Какие же все эти ежики стеснительные, — сделала я вывод.
ГЛАВА 5
Про недвижимость
Несчастной городской жительнице типа меня редко выпадает случай окунуться в кристально-чистую стихию природы. Я звенела восторгом, наполнившим мое существо по самую макушку, как сухая фасоль наполняет жестяную банку. Поспешая к Марте с корзинкой ягод, я восхищалась рыже-пурпурным заходом солнца. Мне; нужно было торопиться: пирог с черникой — дело серьезное. Но закат, огнем прорывающийся сквозь зелены ветвей, был великолепен!
В общем, понятно, что я смотрела куда угодно, только не в ту сторону, куда шла. И вот я врезалась в какую-то; стену, пребольно ушибив плечо.
Цербер, этот гибрид белого медведя с арктическим песцом, петлявший меж высокой травы где-то впереди, подскочил ко мне и с умоляющим видом потянул зубами за штанину: «Пошли, тут смотреть не на что. Кушать пора!»
Но я уже решительно поставила корзинку на землю и приступила к изучению столь неожиданно представшего предо мной архитектурного объекта.
Строение сие было невысоким, на вид одноэтажным. Но окна — длинные и узкие прорези, так-то и голова не пролезет, — располагались высоко над землей — метрах в трех, не меньше. Заглянуть вовнутрь не представлялось никакой возможности. Стены сложены из гладкого светлого камня, блоки плотно пригнаны друг к дружке без всякого цемента — не то, что обычная щербатая кирпичная кладка, по которой без лестницы карабкаться можно. Тут отчетливо пахло Древностью!
Я обошла вокруг и поняла, что стою не перед садовой беседкой, пусть размеры и подходящие. Скорее это часовня. Небольшая такая часовенка с запертыми дверями, неброского строгого стиля, без каких-либо опознавательных знаков — ни креста, ни полумесяца. Хотя нет, на массивной двери, окованной железом, на пластине, прикрывающей замочную скважину, был выбит один-единственный символ.
— Руна защиты, — определила я опытным оком исследователя.
Я смотрела на часовню, задрав голову и открыв рот. В задумчивости, не глядя, потрепала лохматый загривок, поднырнувший под руку. Когда перед тобой Загадка, отвлекаться не следует. И с другой стороны подластилась мягкая плюшевая шкурка…
Я опустила голову. Мне улыбались клыкастыми пастями два милых кашалота. Первый — измазанный черничным соком некогда белый Цербер. И второй — ушастый и брыластый, но в общем подтянутый и стройный, хотя от этого не менее громадный, черный, как ночь новолуния, дог. Делать нечего, пришлось гладить башку и этого теленочка.
— Добрый вечер, сударыня, — раздалось у меня за спиной. — Цербер, Цезарь, отстаньте от барышни.
Псы-приятели послушно бросились к хозяину. И только тогда я осмелилась обернуться. (Я б с удовольствием обернулась маленькой юркой ящеркой, чтоб схорониться под корягой, а не бояться сгореть дотла от смущения!..)
— У вас опять проблемы, сударыня? — произнес молодой человек. Без сомнений, это был вчерашний сиятельный Фрейр. — Моя дорогая, кажется, вам нравится причинять себе боль. Сначала я нахожу вас в зубах моих серых друзей, куда вы самоотверженно ринулись, оставив скучную безопасность автомобиля. Теперь вы собрались вывихнуть себе плечо. Обо что вы умудрились так приложиться?
— Я… э-э…
Не заметила часовню? И вообще, откуда он узнал? Я стояла как вкопанная, жестов лишних не делала. Я и думать забыла об ушибе!
Пытать меня, к счастью, не стали. Граф просто предложил прогуляться к замку.
Шагая по тропинке, мы завели светскую беседу. (Хотела б я посмотреть на нас в тот момент со стороны — очаровательная парочка психов. Граф, как и я, босиком, в потертых голубых джинсах с дырками на коленях, волнистые каштановые волосы вольно треплет ветер. И величаем друг друга «ваше сиятельство» и «моя дорогая сударыня». Сумасшедшие на прогулке.)
— Я думал, моя дорогая, мне придется устраивать для вас экскурсию по замку, — улыбнулся граф, — но, похоже, вы отлично справились сами. Очень любезно с вашей стороны: хождение по лестницам — крайне утомительное занятие. Вам так не кажется?
— Не могла удержаться, ваше сиятельство. У вас чудный домик.
— Домик, сударыня?
— Вы верно меня расслышали, граф. Вот только по моему мнению, это милое гнездышко великовато для одного человека.
— Даже с личной кухаркой и 78 кошками?
— Здесь нужно по крайней мере дружное семейство с кучей детишек и батальоном слуг… Простите, что вы сказали? Разве 78, граф? Марта, кажется, говорила о 76.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
