него все опаснее.
— Какого черта! — рявкнул Топорков, когда ему в лоб прилетела шишка.
Бандит выхватил из-за пояса наган, отпрыгнул за дерево и принялся озираться по сторонам.
— Сука, белка что ли? — не поверил Топорков, выискивая глазами шишку.
Топор затаился за широким стволом, вслушиваясь в звуки леса. Спустя время слегка расслабился и вернулся на тропу, о существовании которой знал только он один. Осторожно двинулся дальше, внимательно разглядывая едва приметную тропинку и лес вокруг себя. Всё было как обычно, Топорков чуть расслабился, решил что шишка попала в него случайно. Но едва бандит так подумал, как на его голову обрушился целый водопад из шишек, веток, палок. В конце по затылку прилетело чем-то ощутимо тяжелым. Да так прилетело, что у Потапа в глазах потемнело и ноги подкосились.
— Какого черта? — взревел главарь, вскинул наган и пальнул в сторону деревьев, внезапно ставших враждебными.
Затем одумался, прыгнул в сторону, спрятался, тяжело дыша, не выпуская оружие из рук. Лесной массив радовал глаз зеленью, криками испуганных птиц, которых сорвали с насиженных мест, и теперь они носились наверху с громкими воплями и шумом. Никто не вышел, не отреагировал на выстрел.
— Сивый, ты что ли? — негромко позвал Топор. — Что за шутки? Прибью, урода, — пообещал Потап неуверенным тоном, умом понимая, что никакого Сивого тут и в помине нет. Но тогда кто? И почему этот кто-то никак не реагирует?
Если милиция, так его бы уже давно повязали. Кто? Охотники? На кой-черт оно им надо, ловушки ставить.
— Вот черт, ловушки! — пробормотал Топорков.
Напряжение немного отступило, хотя логика спорила с надеждой: туда шел, никаких охотников не встретил. Откуда тогда ловушки на обратном пути? И на какого зверя?
Потап высунулся из-за древа, огляделся, двинулся к тропе, присел на корточки, держа наган наготове, и принялся изучать место, где на него обрушился тяжелый мусор. Щепки, шишки, ветки, причем не абы какие, а достаточно толстые. Сверху лежал огрызок обгоревшей доски.
Топорков зачем-то потрогал почерневшую деревяшку рукой, затем поднялся и решил обойти другой дорогой.
Топорков практически добрался к заимке лесника окружным путем, даже расслабился, решил, что у страха глаза велики, что он накрутил себя, а это просто сработала старая охотничья ловушка. Сгнила веревка от времени, вот и рухнуло все вниз.
Правда, придумать причину и зверя, на которого охотились с помощью шишек, веток и досок, Потап так и не сумел, но и о преследователях перестал думать. Вскоре вышел на знакомую тропу, потому как в обход к старому дому лесника дойти не представлялось возможным. Густой лес, непроходимые заросли почти со всех сторон не позволяли подобраться с заднего двора. Знал старый лешак, в каком месте строиться, чтобы никто втихушку не подобрался.
На знакомой тропе Топор снова остановился, огляделся, прислушался.
— Надо же… — хмыкнул про себя и сделал первый шаг.
Птицы спокойно переговаривались, трава под ногами зеленела, лес шумел, солнце клонилось к вечеру.
— Надо же, — повторил Топорков и уверенным шагом двинулся к заброшенному лесному дому, на ходу прикидывая, успеет ли дотемна добраться до второго схрона, где ждут его Сивый, Рябой и Щуплый, или переночевать в избе, а поутру, на рассвете, выдвинуться уже на оружейную заимку.
— … ть… й…от…дец… ый… ать… — тишину леса разорвал грубый мат.
Топорков внезапно оказался на земле, ткнувшись мордой в траву. Правую ногу пронзила острая боль. Сцепив зубы, Потап попытался встать, но руки соскальзывали, земля под ладонями осыпалась.
— … ть… порешу, твари… выходи, сучий потрох! Ты кто, сволочь? Убью! Сдохни, тварь! — разразился бандит очередной порцией брани. На этот раз с угрозами.
Минут через десять Потап, наконец, отчасти успокоился, сумел себя оглядеть. Оказалось, кто-то выкопал на тропе неглубокую яму, умело прикрыл ее травой. Причем так умело, что Топорков, увлеченный собственными мыслями, даже не заметил изменений на хорошо известной дороге.
— Откуда, суки? Выходи! Кому говорю! — снова заорал Топорков, несколько раз выстрелив в воздух.
— Ублюдки! Порешу всех! — угрожающе рявкнул Потап, заскрежетал зубами.
Правая штанина оказалась распоротой, по ноге струилась кровь из раны. Топорков побледнел от гнева, когда увидел в яме, в которой очутился, кусок ржавого железа. Осколок торчал заостренным углом кверху. Именно об него Потап и поранился, когда неосторожно попал в западню.
— Ну, твари, молитесь, убивать буду медленно, — пообещал Потап, отрывая кусок штанины и перевязывая раненую ногу. Затем попытался выбраться из неглубокой ловушки. С третьего раза мужику удалось встать на ноги. Поврежденная нога нещадно дергала, Потап похлопал себя по карманам, достал пачку таблеток, закинулся обезболивающим.
Первое, что он сделал, упаковав фельдшерицу в подпол, покопался в ее докторском чемоданчике. Нашел обезболивающие и забрал себе. Иногда бандита одолевали жуткие головные боли, таблетки помогали хоть и слабовато, но Топор все равно их глотал.
— Сука-а-а… — поморщился Потап, пытаясь наступить на больную ногу.
Боль прострелила от пятки до бедра, Топор скривился и огляделся в поисках толстой палки, которую можно было бы использовать в качестве костыля. Наган он по-прежнему не выпускал из рук, хотя уже жалел, что выпустил впустую несколько пуль.
— Не мусора вы, твари, да? Не мусора, — выкрикнул в никуда Потап. — Волки позорные, выходи честно — поговорим. Чего надо? Где дорогу перешел? За все отвечу. И вы ответите!
В ответ тишина. Мелькнуло и тут же исчезло ощущение чьего-то взгляда. Топорков напрягся, но решил — показалось. Ежели бы кто наблюдал, он, Потап, понял бы. В такие моменты к затылку словно дуло приставляют, от точки входа начинает горячими волнами разливаться кровь по всей макушке, спину жутко холодит. Не раз и не два эти приметы спасали Топоркову жизнь, в последний момент уводили из мусорских засад. А вот, поди ж ты, попался как несмышленыш в примитивную ловушку.
Потап медленно двинулся в сторону избушки. Уйти, скрыться бандит не мог, там, в печке, в самом ее сердце, лежало самое главное, самое дорогое, что осталось у него на этом свете: пропуск в спокойную сытую заграничную жизнь. Богатую и сытую. Потому Топорков Потап Михайлович медленно двинулся к заветному кладу, внимательно глядя под ноги и не забывая смотреть по сторонам и вверх.
Шаг, второй. Теперь бандит двигался очень медленно, вдвое медленней, чем о этого. И удача ему улыбнулась. Впереди прямо перед собой Топор приметил что-то странное, наклонился. Осторожно раздвинул густую траву и обнаружил изящно сплетенную веревку из травы. Прошелся от начала
