наших путешествий. Весело приветствует любопытствующих соседей. Записывает кружки со всеми желающими, честно предупредив, что в итоговый «фильм» попадут не все. Раздаёт чипсы, конфеты и сухарики. И, судя по реакции, по меркам Александровки, это настоящий праздник.
Малыши проникаются к нему симпатией сразу, подростки «средних лет» очарованы чипсами и восторгом Гриши. Тех, кто постарше, поначалу сильно беспокоят и длинные мелированные волосы моего приятеля, и обилие браслетов и подвесок, и слишком пёстрая, по мнению здешней публики, толстовка.
Лисс общается с предвзятой молодёжью без тени страха или снисходительного презрения: мол, что вы понимаете? И вскоре на него перестают смотреть как на потенциальную жертву противоправных деяний. Способность приятеля заболтать кого угодно всегда меня поражала и восхищала. Хотя местные наверняка изменили бы отношение к чужаку, если б узнали, что для съёмок Лиссу приходится накладывать макияж и во всяких консилерах и хайлайтерах он разбирается не хуже Дины. Но пусть сей факт останется за кадром.
Пока приятель отвлекает общественность, мы с Диной успеваем провести два ритуала со свечами и зеркалом из старой пудреницы — ничего. Ни следа призраков или полтергейстов.
А ещё узнаём, что собственного кладбища у Александровки нет: покойников хоронят на общем с двумя соседними деревнями погосте за рекой. Текущая вода — почти не проходимая преграда для призраков. Но, с другой стороны, кто-то мог принести с собой незваного гостя. Притом как нарочно, так и случайно.
Неужели всё-таки придётся ждать темноты? В полнолуние сверхъестественные силы не смогут скрываться.
— Давай посмотрим на колодцы, Кость, — предлагает сестра. — Ни разу не похоже на проклятую воду, но не сидеть же просто так до ночи!
— Давай. Заодно ещё пейзажей для фона наснимаю.
Дина находит провожатых, готовых оторваться от увлекательных обсуждений во дворе, и мы идём проверять колодцы. Однако ничего кроме шикарных фотографий старых колодезных срубов я не получаю: нигде не чувствуется холод, нигде не ощущаются запахи гниения, несуществующих цветов или мокрого пепла, о которых рассказывала ба. Нигде не видно трупов мелкой живности, тёмных паранормальных пятен или скопищ бабочек — ни одного из самых распространённых признаков проклятий места.
Мы возвращаемся к Чижу. Съедаем по паре бутербродов, Дина готовит перекус для Лисса и несёт ему во двор. Я иду снимать собеседников Лисса — вдруг кто-то расскажет что-нибудь интересное? Всё равно больше пока заняться нечем.
Он сидит на крыльце бани, публика расселась вокруг: кто на принесённом откуда-то складном стуле, кто на досках, кто на кортах.
Конопатый пацан спрашивает моего приятеля:
— Кстати, а почему ты Лисс? От лисы? Но вроде же ты не рыжий.
— Это, н-наверное, от В-василия, — выдвигает предположение Грибобок. — Т-тебя же так зовут, да?
— Ага, — соглашается приятель. — У меня первое прозвище было Василиск. Сам себя так назвал, когда на форуме регался, чтобы круто и на имя похоже. Но Василиска быстро сократили до Лиска: типа, длинно и набирать неудобно. Тогда я поменял аватарку и сделал из Лиска Лисса. На новой аватарке был лис, кстати. Да, и рыжим я тоже был: в ноябре или в начале декабря.
— Т-точно, — соглашается Гриша. — Я же в-видел тогда ис-сторию с п-подземным г-городом в К-красноярске.
— А ты как стал Грибобком?
— Ну, типа Г-гриша Б-бобков…
— А Чиж — Щеглов! — кричит кто-то. — Ему старшаки погоняло дали. Типа, он тогда в первом классе был и ему сказали, что он даже не щегол, а так, чижик-пыжик!
— А Катьку, ну, у которой братья мелкие, раньше звали Пятка. Ну, она на пятёрки учится. Так что Пятёрка, а потом стала Пятка.
— А теперь как её называют? — уточняет Лисс.
— Просто Катька.
— Она перестала учиться на пятёрки?
— Не, она ваще голова!
— А почему тогда просто Катя? — Лисс лучится интересом, будто ему и правда есть дело до какой-то местной девчонки. Наверное, поэтому его и любят.
— За неё Лютый подрался дважды — и всё, теперь она просто Катька. Он дерётся так что ого!
— А Лютого Лютый зовут потому, что он бешеный. Ваще Лютый!
— Ага.
— А Кочана по паспорту зовут Серёга. Он когда в первый раз набухался в шестом классе, его утром на огороде нашли. В капусте! Так что стал Кочаном.
Все смеются. Лисс тоже, хотя я не уверен, что он действительно считает смешной историю, в которой фигурирует пьяный шестиклассник. Но в Александровке это никого не смущает.
Дети и подростки продолжают вспоминать, как кого и почему называют. А меня посещает флешбек: сестрёнке десять, и она впервые услышала о принцессе Диане. Недавно въехавшая соседка сказала, мол, красивое у тебя имя, как у настоящей принцессы, — значит, ты должна быть очень-очень воспитанной и элегантной, как та Диана. Динка, помнится, ужасно рассердилась на то, что её сравнивают с какой-то другой Дианой, и решила, что отныне будет Диной. Не какой-то там принцессой, а самой собой.
Отвлёкшись на воспоминания, я не сразу замечаю, что Грибобок уходит. Парнишка встал со своего места и уже подошёл к воротам. Он косится на Лисса, вздыхает и собирается открыть калитку.
Окликаю его и накрываю объектив камеры крышкой.
Гриша подходит, глядя себе под ноги, и спрашивает:
— Ч-что?
Рядом с ним мне не становится холодно. Может, дело не в нём, а в ком-то из его родных? Не знаю, может ли моё предчувствие работать так, но проверить не помешает.
— Хотел сделать с тобой несколько кадров. И желательно не тут, а у тебя дома или во дворе. Ты же вроде как нас пригласил, так что можешь стать звездой этого выпуска.
Грибобок краснеет почти до слёз. Силится что-то сказать, но не может совладать с заиканием: видно, от волнения оно усиливается.
Я молчу, выжидая, пока он справится с собой. Но Гриша мотает головой и убегает, распахнув калитку в заборе. Не хочет, чтобы я шёл к нему домой?
Может, он знает, что дело не в оборотне, а в ком-то из его родных? Или, скажем, подозревает в оборотничестве кого-то из родственников?
Хотя нет, не похоже: если бы он не хотел сдавать «родственников-волкодлаков», то не стал бы писать комментарий. Если бы хотел, то давно бы уже дал знать, в чём дело. Для личного разговора вокруг Лисса, конечно, слишком много лишних ушей, то уж написать ему в личку можно без проблем.
Тогда в чём же дело?
Гришу явно что-то смущает.
