соседи любопытные — могут и скоммуниздить чего.
Кто-то из сопровождающей нас толпы, выросшей по пути к дому в полтора раза, начинает возмущаться и возражать, но Чиж и ухом не ведёт.
— Чайник там есть. Он правда старый, так что если включили, следите за ним — сам не выключится. И помойте его сначала. Туалет вон там, будка за домом. Тазик для умывания в бане возьмите. Если не нравится, можете другой дом поискать, но деньги бабка уже не вернёт.
Дина берёт ключи и идёт к домику.
В летнике прохладно, темно после улицы, пахнет сеном, мышами и пылью. В наличии имеются две железные панцирные кровати, застеленные серыми покрывалами, маленькая дровяная печка, забитая старыми тряпками, длинная узкая лавка и два табурета.
Лисс скидывает рюкзак и сумку и выходит обратно на улицу, к людям.
— Да уж, — резюмирует Дина, оглядывая временное пристанище. — Работы тут море.
Она снимает очки и бейсболку и говорит:
— Ну что ж, начнём. Начнём с воды и раскладушки.
Через десять минут мальчишки тащат в летник вёдра с водой. Ваня уходит за раскладушкой, а Дина еле успевает раздавать указания: выхлопать покрывала, протереть пыль, подмести пол, вымыть его.
Меня с парой ребят отправляют в станционный магазин за перекусом. Камеру я оставляю в чехле под присмотром Дины, а на случай встречи с чем-то интересным телефон.
На дорогу туда и обратно ушло минут двадцать, и за это время наше временное пристанище успело радикально преобразиться. Теперь тут практически чисто, на окне висят невесть откуда взявшиеся клетчатые шторки, кровати и раскладушка, видимо, принесённая Ваней, аккуратно застелены. В летнике появились подушки, раскладной столик, четыре кружки, столько же тарелок, несколько вилок-ложек и две металлические крышки от закаток — видимо, под свечи.
Лисс между делом угостил молодёжь чипсами, вызвав бурю восторга, записал кружок на фоне дома, поставил телефон на зарядку и вскипятил чайник.
За чаем мы решаем тут же пойти смотреть на следы оборотня. Если там что-то есть, прекрасно. Если нет, надо будет провести ритуал, проверить колодцы и кладбище.
Если и эти проверки ничего не покажут, то придётся ждать ночи. Вдруг то, что здесь обитает, проявляет себя только в темноте?
За отведённые на сборы десять минут Дина причесалась, переорделась в лесное, попшикалась репеллентом, обработала меня и Лисса. Я поменял батарею в камере и накинул толстовку.
Мы выходим во двор. Местные, сгрудившись у бани, обсуждают грядущую охоту на оборотня.
Лисс спрашивает, кто покажет нам, где загадочные оборотневые следы.
Вызываются Гриша и Чиж, и вскоре мы идём за ними в лес.
Следом тянутся мальчишки и девчонки, с которыми охотно болтает Лисс. Каждый второй клянётся, что лично слышал вой оборотня не далее как прошлой ночью. Кто-то нервно посмеивается, но скорее от волнения, чем от страха.
Я снимаю толпу, больше для того, чтобы ребята окончательно привыкли к камере, чем в надежде получить хорошие кадры.
Когда мы выходим к берёзовой роще, миновав последние дома, к нам присоединяются ещё три-четыре подростка и два малыша лет семи-восьми.
— Здорово, Лютый! Кочан, Семка, всем здорово.
— Здорово, Чиж. Гриха, привет!
— Катька, уводи малышню!
— Они чё, тебе мешают, что ли?
— Они всем мешают.
— Ты чё, дурак, что ли?
Катька требует, чтоб каждый, включая Лисса и Дину, высказался, мешают ли ему дети, а мы шагаем уже в тени деревьев. Мне становится холодно, но и вполовину не так сильно, как вчера утром.
Спор затягивается.
Мы идём.
Лёгкий ветер шелестит в молодой листве. Между берёзами всё чаще мелькают тёмные силуэты елей.
— Во, смотрите! Это оборотень сделал! — говорит кто-то из девчонок.
Мы останавливаемся у солидной ели. На высоте метра два виднеются криво прорезанные полосы, четыре штуки.
— Видите, как высоко? — говорит кто-то. — Человек так не может!
В толпе согласно и радостно гомонят.
Снимаю полосы снизу, чтобы они выглядели нечётко и таинственно. Потом отхожу на шаг и снимаю их в нормальном ракурсе: следы ножа на еловой коре. Мы ведь ещё не решили, будет ли это история в духе «тут что-то было, но ускользнуло» или «опять фальшивка». Значит, надо запасти материал на оба варианта.
— А где следы лап фотали? — интересуется Лисс. — Гриша, веди нас туда!
Грибобок вздыхает и нехотя машет рукой влево.
— В-вон там, з-за ру-ручьём.
— Идём, ты нам всё покажешь, — подгоняет парня Лисс.
Тот снова вздыхает, но подчиняется.
Разоблачение псевдооборотня из маленького посёлка — так себе сюжет. Но Лисс и такую ерунду способен подать интересно. А здешний лес под полной луной наверняка смотрится очень колоритно.
Следы в грязи на месте. Да, судя по всему это собака, здоровенная, но ничего сверхъестественного. И снова два варианта: зловещие неясные отпечатки — и отчётливые следы собачьих лап.
Чиж и ещё пара ребят помладше клянутся, что это точно-преточно оборотень. Чиж рассказывает, что десять лет назад тут загрызли двоих, нет, троих пацанов. Двое, мол, были из семей, приезжавших на лето, а вот третьего так обглодали, что потом опознать не смогли. Излагает парень хорошо, с душой. Один из малышей, проникнувшись историей, начинает плакать. На него шикают, Катька грубит в ответ — атмосфера страшилки рушится. Но я успел записать рассказ Чижа. Потом можно будет с фильтрами поиграть и наложить зловещую музыку — должно получиться хорошо.
Мне по-прежнему холодно, но что именно меня тревожит, я не понимаю. Это отвлекает от работы и беспокоит.
Местные расходятся по сторонам, бесцельно разглядывая деревья и кусты. Лисс записывает очередной кружок у особо мрачной ёлки. Дина в очередной раз с сомнением оглядывает следы «оборотня».
Через четверть часа мы идём обратно. Толпа провожатых по пути редеет, и до магазина с нами доходит всего пять человек.
Лисс покупает самую большую пачку чипсов нашим спутникам — и его рейтинг взлетает до небес. Мы с Диной берём колбасу, хлеб, печенье и пять литров питьевой воды: сестра не очень-то доверяет поселковому водоснабжению.
Когда мы возвращаемся во двор Чижа, от сверхъестественного холодка не остаётся и следа.
— На закате проведём ритуал, — говорит Дина. — Вдруг какой призрак тут шастает? Но, как мне кажется, не похоже.
Я тоже не очень верю в призрака. Во что тут верить — совершенно неясно. И эта неясность тревожит меня всё сильнее.
Пгт Александровка. Поиски
Лисс весь день развлекает во дворе публику: отвечает на вопросы, рассказывает забавные истории из других
