class="p1">Я киваю: конечно, не бывает. Оборотни — это «Ван Хельсинг», «Другой мир», «Сумерки», «Гарри Поттер» и «Волчонок». Их много на экране, но нет в жизни.
— Раз Костя говорит, что там что-то нечисто, значит, так и есть. Тем более, что он не просто говорит, а бледнеет и леденеет. Разве он хоть раз ошибался, Дин? — Лисс хрустит сырными сухариками и снова что-то ищет в телефоне. — И если Костя, как водится, прав, то нам надо выезжать поскорее: полнолуние уже началось, а Грибобок живёт в очень далёкой Александровке. Координаты скинуть?
— Ладно, скидывай. Поищу билеты, — вздыхает Дина, смирившись с перспективой срочно мчаться в захолустье.
Я осторожно пью горячий чай. Пальцы у меня по-прежнему ледяные.
Александровка. В кадре
Следующее утро. Крошечный остановочный пункт: небольшая бетонная площадка, бело-голубые перила, одинокая скамейка.
Яркое солнце. Уносящийся вдаль поезд. У одинокой скамейки трое: я с камерой и рюкзаком, Лисс и Дина в бейсболках и чёрных очках, с тремя сумками на двоих — эдакие «звёзды» в отпуске.
Метрах в пяти от нас группа местной молодёжи: семеро парней лет четырнадцати и две девчонки помладше. У мальчишек одинаковые тёмные спортивные штаны и разноцветные поношенные футболки. Ближе к нам стоят трое: красная футболка, белая и зелёная. «Красный» повыше приятелей, у «белого» плохо зажил сломанный когда-то нос, «зелёный» — самый загорелый. У «белого» в руках телефон. Парнишки смотрят во все глаза то на нас, то на экран, перешёптываются, но подойти не решаются. То ли боятся камеры в моих руках, то ли от природы робкие. Или ждут не нас.
Холода я не ощущаю. Может, и правда не наши подписчики. Аможет, дело не в них, а в лесу. Или в собаке, которая оставила след. Или даже в обочине, на которой этот след остался. Надо будет всё-всё проверить.
Лисс поправляет лямку рюкзака, улыбается и, глядя на местных, громко говорит:
— Так, кто у нас тут Грибобок?
По толпе проносится слитный вздох и шёпотки «Ого!», «Узнал», «Ничё себе».
Парнишка в белой футболке, тощий и светловолосый, прижимает телефон к груди, делает шаг вперёд и слегка заикаясь, говорит:
— Это я. Г-гриша по жизни. Б-бобков. А вы п-правда приехали к нам, да?
«Красный» отвешивает ему подзатыльник и фыркает:
— Ты слепой, что ли?! Вот же, приехали.
— А в-вдруг они не к-к нам? — Грибобок обиженно потирает затылок и хочет сказать что-то ещё, но его перебивает Дина:
— Молодые люди, если у вас есть материал про оборотня, то мы к вам. Где тут можно оставить вещи? Я в сети ни гостиницу, ни хостел не нашла.
Если сестра что-то не нашла — значит, этого нет.
«Зелёный» насмешливо фыркает, будто его смешит сама идея искать хостел в этих краях. Грибобок почему-то краснеет.
— А м-можно с тобой… с вами сф-фоткаться? — несмело спрашивает он, глядя то на Дину, то на Лисса.
— Конечно! — улыбается Лисс. — Хочешь, кружок запишем — я подписчикам покажу. Чтобы все знали, у нас без обмана: вы приглашаете, мы приезжаем.
Бесхитростное лицо Гриши становится одновременно радостным, изумлённым и недоверчивым. Будто ему сказали, что Дед Мороз не только существует, но и готов прямо сейчас выдать недостачу подарков за все годы Гришиной жизни. Через секунду он снова краснеет и отворачивается от Лисса.
— Всё потом, — вклинивается в разговор Дина. — Сначала нам нужно где-то разместиться.
— У моей бабки можно, — предлагает «зелёный». — У нас в летнике пусто и чисто. Можно и в бане пожить, но у бабки по воскресеньям помойный день… помывочный то есть, так что лучше в летник. Бабке маленько на бутылку подкиньте — и живите сколько влезет.
Заметив, как мы переглядываемся, парнишка поясняет:
— Бабка тихая, вопросов не задаёт. Готовит правда хреново, но вы ж богатые — можете каждый день дошики покупать. Или колбасу на бутеры. А бабка накидается и спать будет. Вы её даже не заметите.
— Идёмте хотя бы туда. Мне уже голову напекло, — на голове у Дины светлая кепка в серебристых пайетках, а на улице всего плюс девятнадцать, так что перегрев её беспокоить не должен.
Но сестра явно недовольна. Мне кажется, даже чёрные стёкла её очков выражают досаду и раздражение, за которыми она прячет тревогу.
— Сначала познакомимся, — предлагает Лисс. — Меня вы, наверное, знаете: я Лисс. Это наш оператор Костя. А это наш суперменеджер и организатор Дина, мой друг и Костина сестра.
Грибобок, с обожанием глазевший на Дину, опасливо косится на меня. Делаю зверское лицо, чтоб не вздумал приставать к Динке. Он тихонько охает, но руку поздороваться протягивает.
«Красный» представляется Ваней, а «зелёный» — Чижом. Остальные несмело подтягиваются и по очереди называют свои имена, глядя в камеру со смесью ужаса и восторга.
После обмена рукопожатиями мы идём к Чижу. Мальчишки галдят, общая Лисса. Об оборотне рассказывают оживлённо и, кажется, даже с гордостью.
Девочки шагают рядом с Диной, стараясь выглядеть взрослее и солиднее. В оборотня они не верят, их куда больше интересует Динина дизайнерская сумка со шнуровкой.
Камера ловит лица, разговоры, деревья в молодой листве, покосившиеся заборы и висящие на них облезлые почтовые ящики.
Пышно цветущие яблони стараются украсить пгт, но получается не очень. Сквозь белоцветье сквозят уныние и разруха. Дома за давно некрашеными заборами явно построены в прошлом веке, причём задолго до его конца. Ремонтом и свежей краской на ставнях радует хорошо если каждый десятый. Единственный магазин «Продукты» остался у железной дороги. Вдали виднеются серые двухэтажные дома советских времён — наверное, центр посёлка. Будем надеяться, там и скрывается основная инфраструктура.
Следующий кадр: двор Чижа. Старый дом с облупившимися, когда-то белыми ставнями. Вдоль забора валяются дырявое ведро, две тряпки и несколько битых кирпичей. Цветущие одуванчики тщетно пытаются придать двору видимость весенней свежести. Напротив дома — баня и, видимо, обещанный нам летник.
Во дворе нас радостно встречает тощая большая дворняга и равнодушно — пожилая женщина в застиранном платье и почти бесцветном платке. Чиж коротко объясняет бабушке, что к чему, Лисс достаёт деньги — и хозяйка оживляется, почти приветливо улыбаясь беззубым ртом. Тычет пальцем в сторону бани и летней кухни, кивает и убегает в дом.
Чиж заскакивает следом, но тут же возвращается и протягивает Дине связку ключей.
— Ну всё, — говорит он. — Заселяйтесь. Вот ключи: будете уходить, запирайте. А то
