не возражаю.
С заочными поздравлениями приятель закончил, когда принесли еду.
С противоположной стороны зала донеслись бурные овации. Я невольно поворачиваю голову: сидящей во главе стола девушке несут торт со свечами. Видимо, у неё тоже день рождения.
Собираюсь вернуться к аппетитным блюдам на нашем столе, но по спине снова пробегает холодок.
— Видишь? — шепчет сестра.
И я вижу: в зеркале за празднующей компанией стремительно разрастается чёрная тень. В свете свечных огоньков можно разглядеть, как тёмное пятно поглощает отражение девушки, радостно задувающей свечи на торте, опутывает веселящихся гостей плотным коконом.
Проклятье!
— Вижу, — отзываюсь я. — Кто-то проклинает этих людей прямо сейчас.
Невольно прислушиваюсь к поздравлениям, доносящимся со стороны зеркала. Голоса становятся громче, движение резче, будто все разом опьянели: сказывается эффект проклятья.
Оказывается, девушка отмечает повышение, а не день рождения. Видимо, вокруг коллеги. Тогда понятно, почему они собрались среди дня, а не вечером.
— Что там? — тихонько спрашивает Лисс, параллельно уминая гречневую лапшу с древесными грибами.
Чтобы посмотреть на те столы, ему надо повернуться. Да и тогда он вряд ли увидит: свечи погасли, и отражение стало почти нормальным. Я всё ещё вижу темные тени поверх раскрасневшихся лиц. А руки так замёрзли, что я не могу удержать в пальцах палочки. Значит, проклятье очень сильное. Все они заболеют. Кто-то, возможно, умрёт. Виновница торжества уж точно не спасётся: её отражение до сих пор кажется чёрным как дёготь.
— Сильное проклятье. Смертельное, — поясняет Дина. — Что будем делать?
Спрашивает сестра не потому, что хочет знать ответ: она и сама прекрасно знает, что делать. Её вопрос даёт мне время решить, буду ли я вмешиваться, променяю ли спокойный праздник на работу. По Динке видно, что она всё для себя решила: она в стороне не останется. Разве я могу позволить ей одной бороться с проклятьем? Конечно, нет.
— Проще всего заставить того, кто проклял, снять проклятье, — говорю я.
Аппетита нет. Дина тоже откладывает палочки. Только Лисс продолжает есть как ни в чём не бывало: у него аппетит на моей памяти пропал только раз, когда он подхватил грипп и лежал пластом с температурой тридцать девять и восемь. В остальное время отвадить Лисса от еды не может никто: только у Дины иногда получается.
Я оглядываю зал: и семья с детьми, и болтливые подружки ушли. А вот дама с недобрым взглядом сидит на месте. Правда, никаких следов недавнего ведьмовства я не вижу. Надо подойти поближе и проверить…
— Посмотри на подружку в лиловом, рядом с проклятой, — рекомендует сестра.
Я всматриваюсь и замечаю: да, отражение девушки в лиловом коктейльном платье, ярко выделяющемся на фоне более-менее строгих костюмов остальных гостей, чистое.
На ведьму она не похожа, но нельзя исключать спонтанное ведьмовство. Бабушка рассказывала, что порой случайное пожелание зла от того, в ком есть сила, но нет понимания, может причинить куда больше вреда, чем продуманный ритуал. Правда, пожелание должно быть не просто злое, а очень злое.
— Если это она, то у нас проблемы, — замечает Дина.
Сестра права: ведьма может отменить своё заклинание, а не-ведьма — нет, она ведь не понимает, что именно сделала и как. Придётся проводить непростой ритуал: вода, огонь, серебро и золото.
Так кто: дама или «лиловая»? Если дама, то почему она пощадила девушку в лиловом? А вот если это сама девушка, то вопросов нет.
Дама подзывает официантку и, судя по всему, просит принести счёт.
— Кость, давай ты подкатишь к «лиловой» девушке, а я проверю следы этой тётушки, — предлагает сестра.
Киваю.
— А мне что делать? — спрашивает Лисс. — Могу чем-то помочь?
— Пока нет, — отвечает Динка. — Но будь наготове: никогда не знаешь, что пригодится. Держи под рукой ведьмины свечи и зажигалку.
Приятель кивает и утаскивает ролл с Дининой тарелки. Она жестом показывает: мол, бери всё, продолжая присматриваться к даме. Та, дождавшись официантку, расплачивается и уходит, одарив компанию неприязненным взглядом. То ли так ненавидит веселящихся, что готова проклясть до смерти, то ли просто не любит шум и жаждет удалиться в более тихое место.
Дина встаёт и удаляется следом за ней, сжимая в руке свою зажигалку.
— Если что, сразу звони, — предупреждаю я.
Сестра молча кивает.
Я дожидаюсь, когда «лиловая» девушка поднимается с места и, слегка пошатываясь, уходит в сторону уборных. Отлично, перехвачу её на обратном пути.
— Пойду знакомиться с проклинающей, — говорю я Лиссу. — Пересядь на моё место и следи за компанией.
— Ага.
Выплеск такой силы, что мы видели в зеркале, должен оставить отчётливый отпечаток: я не могу его не заметить. Это может быть запах. Это может быть изменение температуры тела. Пятна на коже. Чёрно-алый отблеск в глазах. Смотри и увидишь.
Познакомиться с «лиловой» оказывается несложно. Я сталкиваюсь с ней у двери уборной — и вот Алина уже предлагает вместе сбегать покурить. Что ж, сигарет у меня нет, но зажигалка найдётся.
— Ой, Костик, спасибочки! Ты такой милый… Что? А, мы тут Лизкино повышение отмечаем! Не, я с ней не работаю: она у нас серьёзная девушка — региональное отделение возглавила, представляешь? Что? А, продают косметику всякую. Лизка — ваще молодец! Ей ещё тридцати нету, а она уже и замуж вышла: Игорь её обожает! Ну ты его видел наверняка: он высокий такой, красивый, блондин с голубыми глазами — прям картинка! Хорошо, что мне тёмненькие нравятся. Вот как ты, например, хи-хи. Что? Лиза? А ну, вот она и мужа нашла, и карьеру сделала — и ещё будет делать. И выглядит потрясно. Что? Ой, спасибочки за комплимент, Костик, но куда мне до Лизки: она звезда. Не, мне не обидно: она всё сама, впахивала как лошадь. А я, честно скажу, ленивая! Работаю на кассе в супермаркете — и мне ничё больше и не надо: зарплата есть, девчонки нормальные, администратор у нас в магазине золотце, и всё, и я довольная. Карьеру не хочу, впахивать не хочу. Хочу танцевать — давай, Кость!
Она бросает окурок в урну и тянет меня обратно в зал. Танцевать мне, честно говоря, не очень хочется, тем более «Золотой дракон» не рассчитан на танцы. Но возвращаться надо.
На телефон прилетает сообщение от Дины:
«Не она».
Что ж, значит, тот, кто проклял весёлую компанию, всё ещё в зале.
Тут же приходит сообщение от Лисса:
«Может, это официантка? Или повар?
