уютного кабинета, отсутствия скандальных клиентов, которые всегда всем недовольны?
Оглядываю себя, пытаюсь понять, когда я превратилась в такого вот человека. Замученного, с почти отсутствующим макияжем, блеклого. Если бы не рабочая униформа, то вообще бы ни одного яркого пятна не было, а так хотя бы шарфик повязан желтого цвета.
Не была же никогда такой и не хотела стать.
…Я заглядываю в кабинет к Игнатьеву спустя полчаса ровно.
— Максим Витальевич, можно?
— Я рад, что вы приняли верное решение, Елена Сергеевна, — криво улыбается он.
* * *
Бывшую секретаршу Игнатьева зовут Мариной, и на её лице написано всё, что она обо мне думает, когда передает обязанности. Со мной давненько уже не говорили вот так, сквозь зубы. Она показывает документы, с которыми работала, с таким видом, будто я ей лично жизнь сломала.
Но ведь меня к ней привел сам шеф, показал, попросил погрузить в работу на все сто процентов. Что я ей сделала такого? Я не стремилась занять её место любыми способами. Даже не помышляла о таком. С утра меня вообще сокращали.
Марина не спешит говорить больше, чем нужно. Постоянно отмахивается:
— Это в регламенте посмотришь.
Или:
— Это сделаешь по образцу.
Или:
— С этим вопросом обратись к кому-нибудь из программистов.
Я понимаю, что буду искать всё с нуля, разбираться, копаться и задавать тысячу вопросов. Но выбора-то нет. Не идти же ябедничать Максиму Витальевичу, что его секретарша отказывается мне помогать. Он скажет: «Сама с ней разбирайся» — и будет прав. Это не его проблема, только моя.
Но я пытаюсь заполнить хотя бы мелочи, ловлю каждое движение Марины. Ругаю саму себя за излишнюю мягкотелость и неумение надавить, чтобы узнать больше. Всё «обучение» занимает хорошо если час. После чего девица начинает собирать из ящиков свои вещички, складывать в коробку бесконечные туфли и косметику.
— Я тебе не завидую, — говорит она, но в голосе чувствуется надменность.
— Почему это?
— Ну, Максим Витальевич очень… специфический руководитель, — она хмыкает как-то зловредно. — Теперь это не моя проблема, конечно. Удачи тебе с ним.
Следующие полчаса я наблюдаю, как Марина выгребает с рабочего места всё, включая карандаши. Мне не жалко. Я не собираюсь драться из-за ручки или клейких бумажек. Банк не бедствует, закажу новые.
Девушка уходит, даже не попрощавшись с бывшим начальником. Я знаю, что она не увольняется — тоже переводится в какой-то другой отдел. Но хотя бы ручкой помахала напоследок. А то ушла, и делай что хочешь. Мне приходится опять заглянуть в кабинет к Игнатьеву.
— Марина мне объяснила мои обязанности. Она уже ушла. Что дальше?
— Садись, — кивает на диван, как-то очень легко переходя на «ты», и набирает на телефоне короткий номер: — Денис Васильевич, подойдите ко мне. Сейчас же.
Когда мой почти уже бывший руководитель прибегает с блокнотиком под мышкой, Игнатьев сразу же погружает его в ситуацию.
— Денис Васильевич, Елена переходит под мое прямое подчинение, — заявляет он, кивая в мою сторону. — Если у нее остались какие-то невыполненные задачи, перенаправьте их сегодня другим сотрудникам. Всё ясно?
— Да, конечно же! — Васильевич так активно качает головой, что та грозит отвалиться.
— Елена, занимайтесь передачей дел. Завтра жду вас на рабочем месте. Ах да, ваш сегодняшний рабочий день не до девяти, а до пяти. Понятно? Тогда свободны, — обращается к нам обоим.
— У вас там приемная пустая, — хмурюсь я.
— Ничего страшного. Думаю, Марина поторопилась уходить, — он набирает новый номер и приказывает кому-то срочно вернуть бывшую секретаршу на рабочее место.
Мы с Васильевичем выходим из кабинета, идем по коридору до лифта. Мне не верится, что с завтрашнего дня я буду ходить здесь, на этаже для высшего руководства. Наливать кофе из дорогущей кофемашины. Смотреть в новенький монитор. В горле пересыхает от страха и почему-то предвкушения…
Я не сразу вспоминаю, что даже зарплату не обсудила. Вообще ничего не обсуждала, документов не подписывала. Всё на честном слове. Как будто поверила в пустые обещания.
— Лена, зайди ко мне, — просит бывший мой начальник и отрывает дверь.
Я прохожу внутрь и понимаю, какая маленькая у него коморка по сравнению с кабинетом Игнатьева. Просто чулан для швабр, а не кабинет. Еле-еле вмещается стол и три стула. Даже стеллаж не поставить. Я уже молчу, что стены прозрачные, и все проходящие видят, чем занимается Васильевич.
— Тебя можно поздравить с назначением? — Он садится за свое рабочее место, пытается смотреть на меня сурово, откидываясь в скрипучем кресле.
А чего я такого сделала-то? Согласилась на предложение босса, и только.
— Наверное.
— Вы с ним знакомы?
Мотаю головой.
— Странно. Что ты ему сделала, что он взял тебя?
Вопрос такой неприкрытый, что я даже не нахожу, что ответить. Почему я обязательно должна была как-то покупать расположение к себе?
Да я, черт возьми, сама не знаю, чем заслужила право стать секретарем Игнатьева. Да и право ли это, а не огромная ошибка? Вон, Марина красноречиво намекнула, что с боссом не будет просто.
— Ничего я не делала. Мы с ним общались один раз, когда он сообщал о сокращении.
Вообще-то я соврала. Но не считать же две наши встречи в лифте за общение.
— Не может быть, — качает головой Васильевич. — Тебя собирались уволить, а тут передумали? Такого не бывает, ты же понимаешь это?
— Денис, — я обращаюсь к начальнику по имени, потому что устала соблюдать субординацию с парнем, который младше меня на два года и который ведет себя как самодур. — Ты хотел от меня избавиться. Я знаю, что ты сам составил список на сокращение. Теперь я не буду мозолить тебе глаза. Что тебя не устраивает?
Он морщится и от того, что я назвала его по имени, и от резкости, с которой задан последний вопрос.
— Елена, не забывайся. Ты до сих пор работаешь в нашем филиале, а потому давай сохраним нормальные отношения… или мне придется написать корпоративную жалобу.
Я хмыкаю и, попрощавшись, ухожу к себе на рабочее место — передавать немногочисленные дела девчонкам. В основном мы работаем с клиентами по единой схеме, но я оставляю наработанные номера телефонов, заметки, подсказки или нерешенные вопросы. Расстаюсь со своим барахлом и понимаю, что совершенно не жалею об этом. В отличие от Марины, которая забрала с собой даже карандаши, я не держусь за вещи. Пора что-то менять, и пусть первым шагом к переменам будет новая должность и пустые ящики стола.
Ближе к концу рабочего дня приходит приказ о переводе. Я долго созерцаю сумму в графе «оклад». Мне хочется
