Кристина подавила чувственный стон, едва не вырвавшийся после слов подруги.
— Поцелуй как поцелуй, — сухо ответила она.
— И что ты собираешься с ним делать?
От одной мысли о том, что надо с Люком-Анри что-то «делать», голова Кристины пошла кругом. Она проглотила ком в горле, надеясь, что Сью не уловит ее растерянность.
— Ничего не собираюсь с ним делать. Я его не знаю. А то, что знаю, мне не нравится. — Его самоуверенность меня просто бесит. — Да, так-то лучше. Возможно, раздражение уменьшит темный, довлеющий над нею образ до управляемых размеров. Она находчиво добавила: — Пусть научится вести себя в общественных местах.
Сью от неожиданности захихикала.
— А не в общественных?
Эту мысль Кристина особенно старательно отгоняла от себя.
— Такого не случится, — твердо заявила она. Когда она клала телефонную трубку, рука ее дрожала.
Кристина вернулась в Афины не в наилучшей форме. Люк-Анри больше не объявлялся. Она сама не понимала, радует это ее или огорчает. В любом случае выбросить этого человека из головы не удавалось.
Следующая работа — обслуживание группы аквалангистов — займет пару недель.
— Ты становишься знаменитой. — Такими словами встретил ее капитан, когда она поднялась на борт. Кристина уже работала на него раньше, и они хорошо ладили. Капитан выглядел озадаченным.
— То есть? — испугалась Кристина.
— На прошлой неделе раза три спрашивали тебя. Провода до сих пор гудят. Откуда такая слава?
Она нахмурилась в странном беспокойстве.
— Я осталась без наличных, и пришлось побегать за срочной работой, — неопределенно объяснила она.
— Вот как? Но если хозяин подумает, что у тебя проблемы с деньгами, он никогда тебя не пустит на корабль, набитый золотом и наличностью, — успокоенно пошутил капитан. — Мораль: никогда на самом деле не нуждайся в работе.
Он душевно засмеялся и похлопал ее по спине. Кристина рассеянно улыбнулась.
Неужели снова длинная рука Люка-Анри? Или она льстит себе? Она уже жалела, что не взяла его телефон и не может позвонить и сказать, чтобы он оставил ее в покое. Конечно, с грустью подумала она, не исключено, что это всего лишь плод ее воображения. Знать бы…
Итак, в совершенно растрепанных чувствах она вместе с остальной командой пришла вечером поужинать к Косте. Едва завидев ее, хозяин оставил своего собеседника и направился к ней.
— Только не говори, что тебя расспрашивали обо мне, — упредила его Кристина.
Он выглядел удивленным.
— В чем дело? Я думал, ты ищешь работу?
— О, конечно, — успокоилась она. — Наверное, у меня паранойя. Что у тебя есть, Коста?
Он усмехнулся и раскинул руки.
— Работа на всю жизнь.
Тремя неделями позже Кристина едва тащила ноги по портовому причалу, сгибаясь под тяжестью огромной мусорной корзины, и последними словами поминала Косту. Вот уж работка на всю жизнь! Зато на коронованных особ. Почетная, значит. Должно быть, это имел в виду Коста.
Но пока Кристина видела лишь, что яхта недостаточно обеспечена провиантом и очень плохо оснащена. Ладно, это можно пережить. На прошлых работах она с этим справлялась. Но с чем трудно мириться, так это со склочной атмосферой на борту. Ею заразились все, от полуоборванной команды до девочки Пру, семилетней дочери главного пассажира. Никто никому не помогал, и все грозились пожаловаться принцу, который нанял судно.
Сам принц до сих пор не показывался, что с его стороны было весьма мудро. Вместо этого он поместил на борт сестру с ее детьми, а сам обещал присоединиться в одном из ближайших портов. Его снова ожидали сегодня в маленькой итальянской гавани, но ни дети, ни Кристина не верили, что он появится. Дети совсем распоясались. Принц Холхостана занял свое место на позорных страницах мысленной записной книжки Кристины — рядом с Костой и этим скупердяем капитаном Деметриусом…
Кристина сбросила тяжелую корзину на верхнюю ступеньку лестницы. Ну уж нет, больше я не позволю собой так помыкать, поклялась она, переводя дыхание и вытирая лоб перед тем, как тащить свой груз через весь док.
— Какого черта вы здесь делаете? — раздался голос над ухом.
Кристина замерла, не в силах поверить. Наверное, от жары, усталости и бурного темперамента у нее разыгралась фантазия. Стук сердца заглушил все звуки. Она так испугалась, что рухнула бы на землю, если бы не опиралась на корзину с мусором.
Голос, безусловно, знаком. Вопреки всем своим благим намерениям Кристина засыпала и просыпалась с ним уже несколько недель. Она осторожно подняла голову.
Это не солнечный удар, это галлюцинация.
— Вы!
Легче уж справиться с солнечным ударом или галлюцинацией.
— Что вы здесь делаете? — воскликнула она. Совершенно шокированная его появлением, она смотрела на него в полной растерянности. Нужно сказать себе, что это иллюзия, рожденная внезапным смятением, охватившим ее, когда банк отказался выдать ей деньги. Нужно сказать себе, что он ничем не отличается от остальных: если держишь себя в руках, намного легче справиться с пугающим привидением, не говоря уже об обычном человеке. И пламя, сжигающее ее, не более чем игра воображения. Наверное, и он совершенно безразличен к ней.
Люк-Анри улыбнулся. Какие у него черные глаза… Он выглядел самоуверенным, властным и крайне насмешливым. Не так-то легко прийти в себя, подумала Кристина. Или хотя бы казаться равнодушной.
— Что вы здесь делаете? — повторила она, на этот раз с некоторым упреком.
Люк наклонился. Его пальцы накрыли ее руку, сжимавшую край корзины, не встретив сопротивления.
— В данный момент, похоже, выношу мусор, — сухо произнес он. Это не тот учтивый голос, который она помнила. Он проникнут насмешкой. Но разницы нет. Именно этот голос заполнил все ее сны.
— Я справлюсь, — в панике пробормотала она. Сейчас не время вспоминать сны, обволакивающие ее даже наяву. Сейчас, при столкновении с их героем, они просто ужасают.
Казалось, Люк не заметил ее смятения. Он лишь презрительно фыркнул.
— Не смешите. Эта штука явно тяжела для вас. Какого черта вы потащили ее?
Кристина стояла как загипнотизированная. Чувства взяли верх, и маленькие руки внезапно потеряли свою обычную силу. Вздрогнув, она взглянула на его длинные пальцы, сковавшие ей ладонь.
Никогда еще она не чувствовала себя так: словно вся обратилась в кровь и огонь, без сил, без воли, способная лишь на одно: плавиться в его руках. Плавиться от страсти. В конце концов, это не сон.
— Черт возьми, — пробормотала она в полном ужасе и уступила ему корзину без всякого сопротивления.
