долго пробудем здесь?
Олег склоняет голову к плечу.
— Столько, сколько нужно.
— Нужно для чего?
— Чтобы подготовить всё для вашей дальнейшей жизни. Паспорта, свидетельства, убедительная легенда. Ты ведь знаешь, это дело не быстрое. А здесь вы в безопасности.
Мои пальцы конвульсивно сжимаются на коленях.
— Я не чувствую себя здесь в безопасности, Олег. Я чувствую себя заложницей.
Он тихо смеётся.
— Какая драма, Полина. Что ты такое себе придумала?
Я хмурюсь от его насмешливого тона.
— Мы не можем покинуть дом. Это ненормально.
— Это всё ради вас, — пожимает плечами Олег.
— Веронике нужно гулять. Она маленькая, ей тяжело сидеть взаперти.
Он долго на меня смотрит.
И я вижу, как в его глазах мелькает раздражение, но он быстро прячет его за маской доброжелательности. Тонкие губы растягивает улыбка.
— Хорошо, Полина. Знаешь, я одобрю твою просьбу. — Он разводит руками, будто делает мне огромное одолжение. — Вы можете прогуляться. Но я пойду с вами. Идёт?
Во мне всё сжимается, протестуя, однако лучше так, чем никак.
— Идёт.
— Замечательно. Проведём вечер в лесу. Возьмём еды, устроим пикник.
Я не хочу никакого пикника. Я не хочу его компании. Но особого выбора нет.
— Хорошо, — медленно киваю.
Встаю и иду к выходу из кабинета, чувствуя, как между лопаток шурупом вкручивается тяжёлый взгляд.
— Полина!
Останавливаюсь.
— Только не забудь, что я снова пошёл тебе навстречу.
Быстро вылетаю, захлопывая дверь.
Глава 13
Полина.
Мы идём по лесу.
Тропинка петляет между высокими соснами, чьи стволы тянутся вверх, теряясь в оранжево-розовом свете уходящего солнца. Воздух тяжёлый, насыщенный запахом нагретой за день хвои и сырой земли, еще хранящей влагу после недавнего дождя. Под ногами мягко пружинит мох, скрывая корни деревьев и кустарников. Лесная птица выпархивает из травы, и взмах её крыльев сливается с шорохом ветра в кронах.
Вероника вприпрыжку несётся по тропинке. Маленькие ладошки жадно хватают цветы — желтые, сиреневые, белые. Стебли ломаются с тихим хрустом. Ника прижимает цветы к себе, а потом, нахмурив лобик, старается сложить их в аккуратный букет. Прикусывает губы от сосредоточенности.
— Мама, смотри! — Хвастается, подняв букетик над головой.
— Очень красиво, солнышко.
Она смеётся и бежит дальше, добавляя к букету новые цветы.
Я смотрю ей вслед с улыбкой, но внутри всё напряжено.
Каждый шаг рядом с Олегом даётся тяжело. От него словно исходит тёмная энергия. Она давит, стелется вокруг, пробирается под кожу. Он — туча, нависшая прямо над моей головой. Холодок пробегает по спине, а невидимые нити сжимают плечи. Хочется увеличить шаг, но ноги будто вязнут в этом гнетущем пространстве, и даже лес вокруг, кажется, затаился, словно чувствуя эту тревожную силу.
Мы идём молча, только звук наших шагов и лёгкий шорох веток нарушают тишину.
Я не хочу говорить, но молчание тоже тяготит.
Ладонь случайно касается его руки в воздухе.
— Извини, — быстро одёргиваю ладонь, прижимая к бедру.
Олег улыбается.
— Ничего.
Олег расстегивает пиджак, одним движением стаскивает его с плечи и набрасывает на меня. Тёплая ткань ложится на кожу, согревая.
— Вот. Ты замёрзла, наверное.
Я молчу.
Не замёрзла.
К горлу подкатывает странное чувство. Пиджак тяжестью давит на плечи, будто бетонная плита, но пальцы всё же сжимают борты, не спеша снимать с себя этот груз.
— Спасибо.
Олег усмехается.
— Знаешь, а я ведь всегда Косте завидовал.
— Почему?
— Он успешнее. В бизнесе, в жизни. Ему чаще везёт, — Олег резко замолкает, останавливается и хватает меня на локоть, тоже вынуждая остановиться. — А потом у него появилась ты.
В груди что-то неприятно сжимается.
Я отвожу взгляд.
— Ты очень красивая, Полина, — он ловит меня за подбородок, поднимает голову так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. — И в иных обстоятельствах могла бы стать моей женой, а не его.
Я замораживаюсь.
Не знаю, как реагировать.
— Но всё получилось так, как получилось, — говорю осторожно. — И я ни о чём не жалею.
Олег чуть склоняет голову.
— Правда? — Голос спокойный, однако его глаза настырно ищут что-то в моих. — То есть ты не считаешь свой брак с Костей ошибкой?
— Нет. Потому что он подарил мне Нику. А значит, это того стоило.
Олег издаёт короткий, недовольный звук, будто пробует на вкус мой ответ, и находит его пресным.
Его пальцы ложатся на мои плечи. Их тепло неприятно прожигает через ткань пиджака.
Его лицо оказывается рядом. Слишком близко. Тяжёлое дыхание касается моей щеки. Меня передёргивает.
— Полина, я… — его голос опускается на полтона ниже, и меня накрывает отвращение.
Если он меня поцелует, меня стошнит прямо на его дорогущие ботинки…
— Мамочка! — Счастливый визг Вероники разрезает воздух.
Я вздрагиваю.
Она стоит в нескольких метрах от нас, держит в ладошке маленький гриб.
— Смотри, что я нашла!
— Иду, моя зайка! — Воспользовавшись возможностью, выбираюсь из стальной хватки Олега. —Извини, мне надо…
Быстро иду к Веронике.
Сердце бьётся глухо.
Я не хочу знать, что он хотел сказать.
Не хочу знать…
Глава 14
Костя.
Экран телефона светится в полумраке комнаты. На десятый раз перечитываю отчет от своих людей — несколько строчек сухого безэмоционального текста. Пока поиски не принесли результата.
Челюсти сжимаются, пальцы стискивают телефон так, что белеют костяшки.
Всё то же.
Пусто.
Она опять растворилась.
В дверь звонят.
Открываю. На пороге стоит Олег.
— Не сидится же тебе дома, — ворчу, отступая на шаг, чтобы впустить его. — Заходи.
— Да как я могу? Когда у друга такая беда.
Олег переступает порог, и запах дорогого табака проникает в квартиру вместе с ним.
Олег проходит мимо, медленно оглядывается, рассматривая интерьер съёмной хаты.
— Не понимаю, как ты позволил ей снова улизнуть.
Я напрягаюсь.
— Я не позволял. Я просто не успел это предотвратить.
— Думал, успеешь? — Олег хмыкает. — Думал, что побег с ребёнком станет затруднительным?
— Но она сбежала. Я снова недооценил свою жену.
— Жену, — фыркает Олег. — Она давно уже не твоя жена.
— Не беси, — рычу.
— Ладно, спокойствие!
Иду на кухню.
Пахнет свежесваренным кофе. С глухим стуком ставлю на стол две фарфоровые чашки. Темная густая жидкость медленно наполняет их, поднимаясь к краям.
