соседней комнаты.
— Пошли, зайка.
Она поднимает голову.
— Куда?
— Прогуляемся.
Выходя, чувствую тяжёлый, пронзительный взгляд в спину.
Мы идём по тропинке. Лес густеет, темнеет.
Я оглядываюсь — Олег всё ещё стоит на крыльце. Смотрит. Коротко машет рукой.
Мне становится дурно.
— Не торопись, милая, иди медленно, — шепчу дочке.
Вероника послушно замедляет шаг.
Оглядываюсь.
Дом уже едва различим между деревьями.
Пора…
Я подхватываю дочку на руки.
Бегу так, что ноги почти не касаются земли.
Бегу, продираясь через кусты, царапая лицо ветками.
Бегу, не разбирая дороги.
Вероника цепляется за мою шею. Листья хлещут по лицу. Ноги скользят на влажном мхе, и каждый шаг — борьба за равновесие.
За спиной — отчётливый шум. Ветки трещат под подошвами преследователей всё ближе.
Нам не убежать… Не убежать…
Сладкий весенний воздух разрезает выстрел.
Мир сжимается. Я падаю, выставляя руку так, чтобы не раздавить Веронику. Она визжит, вцепляясь в меня тонкими холодными ладошками.
Колени саднит от немягкой посадки. Резкая боль пронзает ладонь, но пуля была выпущена не в меня.
Я хватаю ртом воздух.
Чьи-то пальцы впиваются в мои волосы, дёргают с силой назад.
— Ну что, набегалась? — Голос Олега тихий, бархатный, с мурлыкающими нотками. Он опускается ниже, к самому моему уху. — Теперь ты будешь послушной девочкой?
Я стискиваю зубы. Сердце бьётся в висках.
Вероника дрожит в моих руках.
Ненавижу.
Как же я тебя ненавижу…
Глава 16
Костя.
Я снова сижу в доме Николая и Антонины.
Мы молчим.
В комнате тяжёлый, вязкий и почти осязаемый воздух, который застревает в лёгких.
Николай время от времени бросает на меня осторожные взгляды. Антонина же смотрит в пол, словно пытается найти там точку опоры.
Часы на стене громко тикают, отмеряя секунды, каждая из которых уходит в пустоту.
За окном темнеет.
Сколько дней прошло?
Сколько драгоценных часов рядом со своей семьёй я потерял?
В дверь стучат.
Я резко поднимаю голову. Николай встаёт, открывает, впуская в дом Матвея — начальника моей охраны.
Он делает шаг вперёд от порога.
— Стоять. Ботинки сними, не дома. Полы чистые.
Матвей разувается, проходит в кухню.
— Мы опросили всех, — встряхивает мокрую от дождя куртку. — Буквально всех. Каждого жителя деревни.
Замолкает.
Я терпеливо жду продолжения, хотя уже знаю, что он скажет мне дальше.
— Никто из местных в последние дни не выезжал за пределы села. Соседи подозрительных машин у дома не видели, но… Ночью никто не смотрел. Так что…
Я выдыхаю напряжённо.
— Так что это не слишком информативно, — растираю лицо ладонями. — Ладно. Понял. Свободен.
Матвей кивает, выходит.
Я перевожу взгляд на Николая.
— Я не верю в то, что она ушла пешком.
— Она бы и не ушла. Она всегда в первую очередь думает о Веронике. Идти с ребёнком своим ходом — это безумие.
Массирую переносицу.
— Значит, кто-то всё-таки ей помог. Но кто?
— О её прошлом здесь никто не знал. — Вмешивается Антонина, которая до этого сидела молча. — Для местных она Лина Воробьёва. Она даже с подругами не делилась прошлым — боялась.
Я киваю.
— Хорошо. Значит, подруг мы отметаем, — задумчиво стучу пальцем поп подбородку. — Кто-то извне? Кто-то из прошлой жизни?
— Исключено, — решительно взмахивает рукой в воздухе Николай. — Она разорвала абсолютно все связи ради безопасности дочери.
Я нахмуриваюсь.
Чем больше мы рассуждаем, тем явственней становится ощущение, что мы топчемся на месте.
— Да, но всё-таки кто-то узнал, что она здесь. И решил помочь "несчастной девочке".
Почти выплёвываю последние слова.
Как будто Полина не приложила все усилия, чтобы создать себе эти проблемы. Будто она не сделала все, чтобы превратить меня в монстра в своих глазах.
Николай прищуривается.
— А вы никому не говорили?
— Нет. Никому. Да и кому я…
Секунда тишины.
Мысль сначала кажется мне дикой, но чем больше я кручу её в голове, тем быстрей всё становится на свои места.
— Я сказал только Олегу… Но…
Прикусываю губу.
— Но что? — Подталкивает Николай.
Я медленно перевожу взгляд на него.
— Тот разговор… Мы начали его с подачи Олега. Меня тогда удивило, как резко он съехал с темы, но я не придал этому значения.
— Да, Полина рассказывала, что Олег вызвал её. Ваша экономка сказала, что Олег её ждёт.
Я напрягаюсь.
— И Олег знал, что я нашёл Полину.
— Вы правда думаете, что он может быть к этому причастен?
— Не уверен. Но других вариантов у меня всё равно нет.
Я достаю телефон. Набираю номер.
— Матвей, срочно пробей мне всю недвижимость, которая числится за Олегом. А ещё лучше – проверь всё, что числится за его семьёй. За всеми членами семьи. Отфильтруй мне ту, что находится в радиусе тысячи километров от нас.
— Понял. Сделаю.
— Как можно быстрее. Это приоритетная задача.
Я кладу трубку.
Николай вопросительно смотрит на меня.
— Ну что?
Я смотрю на него, потом на Антонину.
— Если девчонки у него… — мои губы медленно растягиваются в улыбке. — Мы их найдём.
Глава 17
Полина.
Укладываю Веронику в кровать. Она кутается в одеяло, обнимает мягкую игрушку. Приглаживаю её волосы, провожу пальцами по тёплым щёчкам.
— Мама… — Вероника зевает, её голос звучит жалобно.
Наклоняюсь ближе.
— Мне здесь не нравится. Когда мы уедем?
— Скоро, милая. Скоро, — целую дочь в макушку. Улыбаюсь, хотя губы предательски дрожат. — Я обязательно что-нибудь придумаю.
Вероника сжимает в пальцах край моего рукава.
— Дядя Олег не хочет нас отпускать?
— Похоже на то.
— Мне он не нравится.
— Мне он тоже не нравится.
Вероника моргает, её глаза сонно блестят. Ложусь рядом, медленно глажу её по волосам, убаюкиваю. Её дыхание становится ровным. Реснички чуть подрагивают, и в этот момент я чувствую, с какой неохотой отпускаю её в мир сна.
Мысленно прокручиваю план.
Мне нужно усыпить его бдительность. Олег должен поверить, что я смирилась. Что я готова остаться с ним. Только тогда он снова начнёт мне доверять и расслабится, а значит, у меня будет ещё один шанс сбежать.
От одного подонка – в лапы другого.
Сделала только хуже, Полина, браво!
А ведь я просто пыталась спасти себя и дочь. Спасти то, что осталось
