от нашей жизни.
Вероника спит.
Я аккуратно поднимаюсь, укрываю её получше, подталкивая одеяло под бочок.
Выбираюсь из комнаты на цыпочках, бесшумно закрываю дверь.
— Полина?
Вздрагиваю. Сердце снова убегает в пятки.
Резко оборачиваюсь.
Олег стоит в полумраке, как какое-то местное чудовище, рыскающее во тьме в поисках очередной жертвы.
Судорожно выдыхаю и натягиваю улыбку.
— Ты меня напугал.
— Дочка уснула?
— Да.
Олег внимательно смотрит.
Оценивает?
Подозревает?
— Тогда, может быть, ты поужинаешь со мной?
Я с усилием киваю.
Спокойно, Полина, всё будет хорошо. Нужно просто усыпить его бдительность.
Мы спускаемся вниз.
В столовой уже накрыт стол. Свечи. Вино.
Внутри всё сжимается от дурного предчувствия, но я отчаянно улыбаюсь.
Потому что теперь я играю.
Играю ради нас с Вероникой.
Ради нашего спасения.
Олег отодвигает для меня стул, сам занимает место напротив. Наливает вино в бокалы. Берет свой, взбалтывая напиток так, что он бордовой волной омывает стеклянные берега.
Я пытаюсь ужинать, но кусок в горло не лезет.
— Что-то не так? — Резко спрашивает Олег, наблюдая за мной с каким-то раздражением.
— Всё так.
Он вздыхает.
— Полин, мы же взрослые люди вроде, да? В чём дело? Ты мне не доверяешь?
— Сложно доверять человеку, который носит с собой пистолет.
— Ты об этой штуке? — Олег откидывает край пиджака и достаёт пистолет. Отшвыривает его небрежно на край стола. — Смотри, я безопасен.
— Да уж…
— Полин, а давай… Давай потанцуем, а?
Он быстро жмёт что-то на телефоне, и столовую заполняет тихая музыка. Подойдя вплотную, он протягивает мне руку, и мне не остаётся ничего, кроме как вложить в неё ладонь.
Выходим в центр комнаты. Кладу свои ладони на плечи Олега, он же — прижимает меня вплотную к себе, сгребая за талию.
Я напряжена до предела. Двигаюсь топорно, тяжело, потому что колени не гнутся совсем.
— Полин, у тебя такое тело напряжённое. Что не так?
— Всё хорошо. Просто я давно не практиковалась.
— Ничего, это поправимо, — губы Олега оставляют мимолётный поцелуй на моём виске. — Полина, послушай, ты мне нравишься.
— Ты стрелял.
— В воздух.
— Олег, это не нормально.
— А что по-твоему нормально, Поль? Жить так, как ты жила? Вечно прятаться и надеяться, что твой бывший муж тебя не найдет? Я могу дать тебе свободу.
— Ты посадил меня в клетку.
— Но нехилая клетка, да? — Усмехается. — Всё лучше твоего захудалого домика. Я за этот дом кучу бабла отвалил, чтобы тебе было комфортно. А ты нос воротишь. Полин, так нельзя. Ты же понимаешь, да? У всего есть цена.
— И какова же цена моего освобождения?
— А какую цену ты готова заплатить?
Лицо Олега прямо напротив моего. Глаза пошло и липко блестят, губы подрагивают.
Борясь с тошнотой, делаю первый шаг ему навстречу — подаюсь вперёд, врезаясь своими губами в его в неловком поцелуе. Мне гадко. Противно.
Но я запрещаю себе отстраняться.
Чувствую, как руки Олега шарят по моей спине, спускаясь к бёдрам, сжимая.
Боже, помоги…
Он расслабляется. Углубляет поцелуй.
И я проворачиваю с ним тот же финт, что и с Костей — кусаю за губу.
Когда Олег резко отскакивает, я наотмашь луплю ногой между ног, потом — в коленную чашечку.
Меня этому Николай научил.
Пока Олег корчится от боли на полу, я подбегаю к столу и хватаю пистолет.
Глава 18
Полина.
Мои руки так дрожат, что дуло ходит ходуном.
Олег, вытаращив на меня огромные глаза, медленно поднимается с пола. Вытягивает ладонь вперёд.
— Детка, брось каку. Тебе это не надо.
— Надо. Я не хочу быть твоей зверушкой!
— Успокойся, детка, успокойся. Ты же понимаешь, что я сильней тебя?
— Теперь сила на моей стороне.
Олег широко улыбается. Из прокушенной губы на подбородок стекает капелька крови.
— Ты не выстрелишь.
— Хочешь проверить?
— Ты не выстрелишь, Поля. А знаешь, почему? Потому что ты слабачка.
Сжимаю крепче пальцы на рукояти пистолета.
Я боюсь. До ужаса боюсь.
Как самого выстрела, так и последствий, с которыми мне предстоит жить.
Но если так надо, чтобы спастись, то я…
— Она не выстрелит, — раздаётся от черного входа знакомый голос.
Костя медленно заходит в гостиную, окидывает взглядом сервированный стол, Олега и меня с пистолетом. Морщится недовольно.
В руках у Кости тоже оружие.
— Она не выстрелит, потому что я не позволю ей взять на себя такой грех. А вот мне терять нечего, Олег. Я выстрелю.
Олег медленно разворачивается к Косте.
Хрипло смеётся.
— Чёрт. Вычислил меня всё-таки, да?
— А ты сомневался?
— Честно признаться, да.
— Полина, иди ко мне, — взмахивает Костя свободной рукой. — Иди.
Но я стою неподвижно, потому что выбирая из них двоих, я предпочитаю… Выбрать себя.
Я не хочу к Косте.
Какой смысл?
— Поля, девочка моя! — Торопливо заходит в столовую Николай, убирая пистолет в кобуру. — Всё хорошо, я здесь.
Он раскидывает руки, и я срываюсь с места, врезаясь в его грудь.
Слёзы неконтролируемым потоком струятся по щекам.
— Всё хорошо, всё хорошо… — успокаивая, шепчет Николай, баюкая меня в своих объятиях.
— Кость, а девчонка твоя к тебе не хочет, — кривит губы в ухмылке Олег. — Я же говорил, что она…
Костя, со звериным рыком, подкидывает пистолет в воздухе, ловит его за дуло и со всего маху залепляет рукояткой Олега в лицо.
Тот падает на пол и остаётся лежать неподвижно.
— Запарил, — закатывает глаза Костя.
Подходит к нам.
Жмусь к Николаю, ища защиты и поддержки.
— Полин, нам нужно поговорить.
— Спасибо, что спас, но разговаривать с тобой мне не о чем. Нику я тебе не отдам. Можешь хоть во все суды мира обратиться.
— Полина, выслушай его, — мягко подталкивает меня в сторону Барсова Николай. — Вам есть, что обсудить.
Пялюсь на него непонимающе, как на предателя.
— Я… Я не понимаю… Вы теперь заодно, да? Поверить не могу! А Антонина знает?
Николай поджимает губы и выходит молча.
Остаюсь с Костей наедине. Если не считать Олега, лежащего в отключке.
Я пытаюсь заглушить грохот сердца, который мешает адекватно соображать.
Все внутри меня переворачивается. Не знаю, что чувствую: злость, облегчение или полную утрату всякой уверенности в том, что вообще можно в
