Господа нашего гласит: «Мужчины не извиняются, даже если они сто раз неправы».
И это дико меня бесило.
– Синьорина Розалина! – вновь донесся до меня слабый зов. Но откуда?
Я резко обернулась, но никого не увидела. Никто не стоял за моей спиной. И, насколько хватало глаз, парадная галерея была пуста.
– Кто здесь?
Нет ответа.
– Ну-ка, детишки, хватит меня дразнить! – Это было единственное разумное объяснение происходящему: княжна Изабелла отвела моих сестер и брата в потайной ход – в богатых домах Вероны таких пруд пруди – или вся компания скрытно перебегала от портьеры к портьере и окликала меня оттуда с гнусным намерением напугать. Ведь дворцовые слуги при всем своем умении прятаться не стали бы развлекаться подобным образом, не до такой же степени они глупы. Значит, это наверняка дети, и в любой момент до меня донесется их хихиканье.
– Синьорина Розалина…
Доселе закрытая дверь оказалась распахнутой, и таинственный зов, похоже, доносился из-за нее.
Зачем, спросите вы, разумной женщине идти на жуткий голос вверх по узкой, крутой, темной лестнице? Это явно столь же глупо, как во время грозы спускаться в подвал, потому что оттуда донесся странный звук, зная при этом, что где-то неподалеку разгуливает на свободе убийца.
А ответ прост: в качестве альтернативы пришлось бы просить у князя прощения за собственные невоздержанные речи, параллельно практикуясь в смирении и по доброте душевной не сообщая собеседнику, что он вел себя как осел и заслужил каждое произнесенное мною слово.
Я поднялась сперва по одной лестнице, затем – по другой, притормозила перевести дух (я пока не до конца выздоровела, а тут еще тяжелая многослойная одежда) и призадумалась, не поступаю ли как полная дурочка, позволяя водить себя за нос.
Ответ напрашивался неутешительный.
Я почти повернула обратно, но снова услышала голос, который звал меня по имени. Тогда я нагнулась, вытащила стилет из ножен на лодыжке, открыла последнюю дверь и оказалась на каменном балконе, окружающем макушку самой высокой дворцовой башни. В полном одиночестве.
Без сомнения, мужской голос примерещился мне из-за страстного желания вырваться из защелкнувшегося брачного капкана, однако, пожалуй, в недавних словах князя имелся резон: начнись у меня галлюцинации, в ушах звучал бы голос Лисандра.
Сунув стилет обратно в ножны на лодыжке, я выпрямилась, чтобы оглядеться.
Вся погруженная в сумерки Верона предстала моему взору: холмы, римский амфитеатр, просторные площади-пьяцца. Я облокотилась на перила и наблюдала, как тени от расцелованных солнцем облаков скользят по выложенным красным камнем улицам Вероны, большим рынкам, золотым зданиям с розовыми крышами, проплывают над живописными изгибами реки Адидже. Завороженная, я смотрела, как движутся по улицам редкие факелы, а из окон трактиров льется свет каминов и свечей. Он был прекрасен, мой город, и я всем сердцем любила его, но сейчас, объявись у меня способность перемещаться с этими облаками и тенями, чтобы хоть на несколько мгновений оказаться за его стенами, в сельской местности, я немедленно воспользовалась бы ею.
– Синьорина Розалина!
Куда более громкий голос прозвучал совсем рядом, и я дернулась так, что прикусила язык, потом крутнулась на месте и увидела лицо мужчины, выступившего прямо из стены. Я имею в виду, что он словно материализовался из холодного жесткого камня.
Недавно я видела этого человека.
Передо мной был князь Эскал-старший. Тот, что на портрете. Мужчина с золотистыми волосами и поразительными зелеными глазами. Отец князя Эскала-младшего и княжны Изабеллы, который вот уже много лет лежал в могиле.
– Погодите, – я обвиняюще указала на него пальцем, – вы же мертвы!
Глава 9
– Твой отец всегда хвалился, что ты невероятно умная девочка. – Эскал-старший так и сочился сарказмом.
– И это чистая правда. – Я присмотрелась к нему. Он и в самом деле был как на портрете… почти. Все-таки он казался более изможденным, и мне пришло в голову, что это видение соответствует тому, каким князь был на момент смерти. В середине видение выглядело плотным, но ближе к краям трепетало, будто колеблясь на легком ветерке вечности. Я непринужденно бросила: – Интересно, что за испарения витают в воздухе, вызывая ваш фантом в моем сознании.
– Вероятно, я – иллюзия, вызванная едой или напитками, – предположил Эскал-старший.
– Я ничего не ела и не пила во дворце. Может, вы мне с голоду мерещитесь?
Мертвый князь поник и вздохнул.
– Хорошо хоть, ты выходишь за моего мальчика. Но вообще совсем неловко получается: притащить во дворец всю семью нареченной и прямо на голодный желудок погнать на утомительный тур через весь…
– Ага, теперь я точно знаю, что вы ненастоящий. Потому что пересказываете мне мои же мысли.
– Ты не веришь, что я реален? – Он вроде бы обиделся. – Не веришь в призраков?
– За свои двадцать лет я много о них слышала, но ни разу не видела раньше.
– До сих пор.
– Я вас не вижу. Вы, может, не знаете, но я – подмастерье аптекаря и неплохо разбираюсь в лекарственных травах…
– И кто теперь врет? Твой отец ни за что бы такого не позволил.
– Меня учит брат Лоренцо. Помните его? Это он устроил тайный брак моих родителей, а когда мамин отец захотел выдать ее за синьора Париса, дал ей зелье, из-за которого она сорок два часа была как мертвая.
– Конечно, я помню брата Лоренцо. Он – опытный травник.
– Так и есть.
– Девицы для такой работы не годятся.
Я улыбнулась с холодным презрением.
– Я вообще много для чего не гожусь, князь, особенно для того, чтобы стать супругой подесты Вероны. И все же я здесь, и ваш сын тащит меня под венец. – Я глубоко вздохнула, чтобы стало полегче. Зачем мне понадобилось затевать спор с призраком? Скорее себе, чем ему, я сказала: – В саду князя с экзотическими растениями есть одно, пыльца которого вызывает галлюцинации. – Мне вспомнились уроки брата Лоренцо. – А может, я задела лист или цветок с дурманящими свойствами.
Однако, невзирая на эти здравые мысли, Эскал-старший никуда не делся.
– Испытай меня. Спроси о чем-то, чего ты не знаешь, зато знаю я.
– И как я пойму, что ваши ответы верны?
Похоже, это поставило его в тупик.
– Ага! – снова стала глумиться я.
Ему это не понравилось.
– Как для любой женщины, победа для тебя – пустяковые удовольствия и мелкие триумфы.
Поскольку меня действительно порадовал собственный мелкий триумф, я решила продолжить разговор.
– Никогда не слышала о дворцовых призраках. Вы часто завлекаете сюда гостей?
– Никто больше меня не видит и не слышит.
В потрясении я неосмотрительно брякнула:
– Вы какую-то чушь городите!
