заметила, до каких размеров вырос за моей спиной Бин. Поэтому с криком отшатнулась, когда надо мной возникла гигантская когтистая лапа. Она бесцеремонно схватила мою собеседницу за шиворот и просто зашвырнула куда-то за забор одного из ближайших домов. «Правда» удалялась с шипением и, кажется, даже с проклятиями, смысл которых был понятен лишь примерно. Шарик на цепочке выразительно присвистнул.
– В чем дело?! – возмутилась я.
– Мошенничество на ярмарке наказуемо, пусть и не сильно. А вот плутовство сплошь и рядом, – равнодушно начал объяснять Бин, сдуваясь обратно до размеров, пригодных для улицы, на которой мы стояли. – Я бы не стал доверять плуту, рассуждающему о плутовстве.
– А откуда ты знаешь…
Бин подхватил меня под локоть и потащил дальше по улице.
– Она выглядела не тем, кем являлась.
– В смысле? Откуда ты вообще знаешь, как она выглядела? У тебя же даже глаз нет! – я раздраженно выдернула руку, но все равно пошла рядом.
– У меня другие органы чувств. Это сложно понять, когда всю жизнь общаешься только с такими, как ты сам. А эта дамочка спрятала свой истинный облик. Спрятала хорошо, так, чтобы даже я не смог его учуять. Существо высокого уровня, а ведет себя как простой авантюрист. Странно это все.
Я насупилась. Причем не столько обижаясь на Бина, сколько раздражаясь – я совершенно запуталась в том, что вокруг происходит. Кто друг, а кто враг. Выглядело так, будто все ведут какую-то игру в своих интересах и пытаются втянуть в нее меня. Черное и белое перемешались, превращаясь в неприятную серость. Оттого искать друзей себе особенно не хотелось, а хотелось хитрить тоже.
Некоторое время я молчала, разглядывая прохожих. Они встречались все чаще. Одни были довольно похожи на людей, другие совсем нет. Раз я даже налетела на какое-то желтоватое марево, которое при этом прикрикнуло на меня типичным голосом ворчливой старушки: «Куда прешь! Под ноги гляди!».
И вот, дождавшись, пока наш предыдущий разговор позабудется, я как бы невзначай спросила:
– И давно Хэйме продул свою удачу?
– Не особо, – хмыкнул крот.
– И что? Не пытался ее вернуть даже?
– Пытался, конечно! Чуть в рабство к Базилю не попал!
– Ого, это как?
– Он забирает существ к себе в услужение. На год или годы. Прячет куда-то их личность, оставляет только возможности. Пользуется сам или на время наделяет ими своих безликих слуг.
Я изо всех сил пыталась изобразить простое любопытство, хотя в действительности мороз пробежал по коже. А Бин продолжал:
– И эта коллекция растет столетиями. Можешь себе представить, насколько опасным типом стал Базиль?!
– Зачем люди продолжают играть с ним?
– Люди – потому что люди. А другие – потому что у Базиля есть то, что им нужно. А у него есть воистину многое. А еще иногда он любит азарт и играет честно. Только не тогда, когда действительно чего-то хочет. А удачу он хотел. Как и хочет обладать возможностями коки.
– А что хотел получить от него Хэйме?
– Понятия не имею. Спроси у него сама.
Я умолкла, пытаясь представить, что такого мог захотеть тот, кто, по моим меркам, и так обладал невероятными возможностями. Такими, о которых мечтал даже ужасный Базиль. Но что-то пафосное, вроде мирового господства, совсем не клеилось к образу коки, каким я успела его узнать. А из-за меньшего стоило ли рисковать?!
Не знаю, сколько мы так шли, но подняла взгляд я, только когда налетела на своего провожатого. Он как раз открывал передо мной дверь какого-то ресторанчика. Скрипучая вывеска покачивалась над нами, но вместо названия там был лишь указующий перст, а под ним светлое пятно. Будто там регулярно писали что-то мелом, но сейчас неаккуратно стерли. Еще читались куски букв, но ничего конкретного собрать из них не получалось.
Если бы не столы, занятые шумной публикой, можно было бы подумать, что мы зашли к кому-то в гости. Стены, оклеенные старомодными обоями, картины, полки с книгами и безделушками, диван напротив телевизора… Но среди всего этого из стены торчал еще один дом. Прямо торчал. Как будто им проткнули стену. Для оригинального дизайнерского решения он был маловат, а для кукольного домика слишком масштабен и реалистичен. Выполненный в китайском стиле, он светился бумажными красными фонарями и позвякивал металлическими дощечками, подвешенными на манер «поющего ветра». Алые шелковые занавески на входе покачивались, будто мимо них иногда кто-то пробирался.
Бин уселся на табурет за свободным столиком и громко стукнул кулаком по нему.
Почти сразу около нас появилась девушка. Вроде ничего особенного: простое платье, хвостик, но лицо… На нем застыло какое-то пугающе счастливое выражение. Такое, будто его добились посредством пластической хирургии, а к самочувствию обладательницы оно не имеет никакого отношения.
– К маме или играть? – пропела она, делая улыбку еще шире, хотя, казалось, это уже невозможно.
– Ошейник Базиля милее, чем ваша матушка, – проскрипел Бин.
Девушка на это лишь пожала плечами и отошла за дверь, которая, как мне казалось, вела в кухню.
– Что же у них за матушка такая? – полюбопытствовала я.
Вместо ответа крот лапой указал на старый потертый шкаф. К тому подошел мужчина в дорогом брючном костюме. Остановился в нерешительности. Протер очки. Сделал невнятный жест руками, будто собирается прыгать в холодную воду… Дверца резко распахнулась – и оттуда буквально брызнули наружу толстые бледные щупальца. Обвившись вокруг нерешительного «костюма», они с неприятным присвистом заволокли его в шкаф и плотно закрыли за собой дверь.
Светящийся шарик взвизгнул и, звякнув цепочкой, спрятался мне за спину. Я нервно сглотнула.
В этот момент снова появилась чересчур счастливая девушка и с жеманным реверансом поставила перед нами две крошечные кофейные чашечки. До того малюсенькие, что их неудобно было брать. На самом дне колыхалось что-то темное, густое и абсолютно неаппетитное. Однако из морды Бина вытянулся длинный язык и с усердием вылизал все содержимое чашечки. Я выпила тоже. Жидкость оказалась терпко-кислой, но приятной на вкус.
А потом мы пошли к домику-в-стене, и это передвижение снова глубоко поразило меня. В наш век все привыкли к реалистичным монстрам и сказочным существам, смотрящим с экранов, страниц комиксов и книг. Но когда волшебство происходит с твоим собственным телом, это дарит органам чувств опыт, к которому сложно подобрать сравнения.
Однако я попробую.
Каждый шаг, приближающий к «китайскому» домику, все сильнее искривлял пространство – оно постепенно приобретало форму песочных часов, а мы находились в самой узкой их части. Одновременно с тем, как уменьшались мы, росли и комната позади, и торчащий из стены дом. Причем они распухали неравномерно и
