непропорционально, рывками, как раскрывается попкорн. Менялись звуки, приобретая какое-то металлическое эхо. Проходящий по полу сквозняк превращался в неприятный поток ветра. Я с ужасом начала думать о том, что будет, если навстречу полетит завалявшийся под диваном клок пыли, но мы благополучно достигли колышущихся алых штор. Шелк вспорхнул, обдавая утонченным ароматом духов, благовоний и фруктового табака… и мы оказались в совершенно иной реальности – в зале, сияющей богатством и лоском до аляповатости.
Шитые атласной нитью портьеры с тяжелыми кистями. Восточные вазы с золотым рисунком. Обтянутые бархатом столы. Медные курительницы на львиных лапах. Хрустальные люстры, разбрасывающие повсюду необычно крупные отблески… Мало того, что все это напыщенное великолепие представляло собой безумный культурный микс, оно еще и казалось слишком массивным, а потому давило, создавая впечатление, что мы уменьшились слишком сильно.
Если и так, все собравшиеся здесь совершили эту ошибку. Разве что кроме здоровенного котоподобного существа, восседающего на золоченом топчане в углублении арочного свода. Конечно, сразу было понятно, что это не чей-то домашний любимец, а суровый хозяин. Хотя бы потому, что у него имелся роскошный сюртук, а когтистые лапы поблескивали перстнями с драгоценными камнями. Да что там, даже усы его украшались крошечными бусинами! В целом от кота у него были только шерсть, острые уши торчком да те самые усы. В остальном это был несколько пугающий монстр с зубастой пастью, неприятными складками на морде, толстым, скорее крокодильим хвостом и гигантскими глазами. Очень внимательно наблюдающими за нами.
Тут Бин грубо схватил меня за воротник и дернул вниз. Только сейчас я заметила, что мой спутник согнулся в низком поклоне, и догадалась, что перед нами тот самый Базиль.
Котяра хрипло рассмеялся и повел лапой, изображая приглашающий жест. Между прочим, на ней поблескивал толстый браслет, к которому на золотую цепь была прикована обычная черная кошка. В сравнении с Базилем она смотрелась особенно хрупкой и затравленной. Цепь натянулась, и несчастное животное дернулось вслед за нею, скользя лапами по паркету.
– Хватит пялиться, пошли, – прошептал Бин и потащил меня прочь.
Вокруг царила атмосфера если не бала, то светского приема. Гостей было довольно много, и все они сияли роскошью под стать хозяину: шелк и бархат, перья и стразы, каблуки и шляпы. Откуда-то доносились звуки скрипки и фортепьяно. Публика угощалась закусками со стеклянных столиков и принимала хрупкие бокалы с подносов одинаковых, словно близнецы, слуг.
Я никогда в жизни не бывала на подобных мероприятиях и совершенно растерялась. Особенно когда разглядела Хэйме.
Он и до этого выглядел как сказочный принц, а сейчас от его красоты и лоска просто щипало глаза. Растрепанные раньше, теперь волосы были идеально уложены. Строгий изысканный костюм дополняла белая роза, нежность которой перекликалась с кружевом манжет. Но еще прекраснее была девушка рядом. Высокая и стройная, с идеально гладкой фарфоровой кожей. По совершенной фигуре струилось вечернее платье, сшитое, казалось, из летнего звездного неба. Темно-рыжие локоны украшала диадема из бордовых роз и рубиновых искр. Кока наклонился к своей спутнице и, слегка придержав за талию, сказал что-то на ухо. Девушка, опустив густые черные ресницы, рассмеялась – пухлые красные губки разошлись, обнажая белоснежные клычки. Точно такие же, как у Хэйме. Кокетливо отмахнулась от собеседника, острым коготком поманила лакея с подносом и вручила коке бокал.
Они были жутковато прекрасны – такими бывают романтизированные кинорежиссерами вампиры. При виде того, как они улыбаются, подносят хрусталь к губам, захотелось сбежать. Я уже потянулась к рюкзаку, чтобы найти в нем ключ, но тут передо мной возник один из безликих слуг и протянул руку в белой перчатке.
– Позвольте ваше пальто и фонарь, госпожа, – сказал он приятным, но совершенно равнодушным голосом.
Я заморгала, но, проследив за его взглядом, поняла, что речь идет о шарике на цепочке и… Действительно – о пальто с пушистым меховым воротом, в которое, по-видимому, превратился мой свитер. А внизу оказалось длинное бирюзовое платье на бретельках.
Слуга помог мне раздеться и потянулся к цепочке. Шарик тихо зарычал. Смешно, как рычат крошечные собачки.
– Можно он останется со мной? – спросила я.
– Извините, госпожа, но у нас с низшими формами жизни нельзя. Я верну его в целости и сохранности после игры, если, конечно, иного не будет предполагать ваша сделка с хозяином.
Я невольно покосилась на черную кошку, пристегнутую к руке хозяина, но промолчала. По какому принципу, интересно, различают эти формы жизни?
Мимо меня как раз ковыляла жаба. Правда, при цилиндре и в белой рубахе со стоячим воротом. Она зло цокнула отходящему от меня лакею, несущему вещи, и указала лапой на стол с закусками. Неудивительно, что жаба была раздражена – она даже вместе с цилиндром не доходила мне до колена, а дотянуться до угощения и вовсе не имела шансов. Слуга выдал ряд безэмоциональных извинений и пообещал немедленно вернуться со свободными руками, чтобы помочь уважаемому господину. Жаба осталась ужасно недовольна.
Видимо, формы жизни различались по наличию одежды и надменного выражения лица. Точнее, морды. Сделав такой вывод, я решила, что тоже стоит состроить высокомерную гримасу и ознакомиться с угощениями.
Около столика с чем-то похожим на маленькие пирожные стояла молодая женщина в черно-золотом платье с корсетом и рюшами. Когда ее кукольное, как у гейши, лицо повернулось ко мне, я даже отшатнулась. Незнакомка так жадно уставилась на мое горло, будто сейчас вцепится в него. Потянувшись к шее, я обнаружила, что там на нитке жемчуга висит тот самый крест, который подарила мне сеньора Клара, и непроизвольно закрыла его рукой. Женщина смутилась и отошла. Но скоро я начала ловить подобные взгляды и от других гостей.
Есть расхотелось. Я снова нашла глазами Хэйме. Пара звероподобных господ что-то рассказывали ему. Сам же кока блуждал взглядом по залу, высматривая кого-то. Конечно, я надеялась, что меня. Зря – он глянул так, будто мы незнакомы, и махнул кому-то в стороне. И Бин, который все время был рядом, как назло, куда-то пропал.
Зато грациозной походкой в мою сторону направилась та самая красотка. Подобравшись ко мне, она лучезарно улыбнулась. Правда, торчащие из-под алых губ клычки приправляли ее очарование хищностью. Я попыталась отступить, но, кажется, на моем подоле отрос шифоновый шлейф. И раз уж наряд предполагал стиль «только вперед», я развернулась к девушке и улыбнулась тоже, вкладывая в свой оскал весь сарказм, который смогла в себе найти.
То ли не так уж его было много, то ли спутница Хэйме оказалась крепким орешком – в ответ на мою гримасу она и бровью
