Младший лейтенант отошел в сторону и принялся оправлять гимнастерку. Под ремнями снаряжения широкими полосами темнела непросохшая от пота ткань.
В моем курсантском блокноте содержались разнообразные сведения и рекомендации: правила ввода поправок на склонение магнитной стрелки и сближение меридианов, расшифровка бюллетеня АМП [6], выписки из таблиц стрельбы, номенклатура топографических карт [7]. Упоминался там и порядок принятия должности. Непосредственным начальникам я доложил о своем прибытии, состоялось представление личному составу, знакомство с командиром 2-го огневого взвода. Нужно продолжать дальше.
Гаранин вызвал командиров орудий «по местам». Часть людей из укрытий выдвинулась и стала наблюдать, что происходит. Гаранин вернул их всех обратно. Командиры орудий, как требовал уставный порядок, заняли свои места. Первым представлялся старший сержант Проценко — крепкий рослый парень, блондин с правильными чертами лица, будто сошедший с плаката.
— Третий год службы. На должности полтора месяца,— отвечал старший сержант.— Орудие со складов Наркомата обороны... произвело сорок восемь выстрелов, потери начальной скорости не имеет.— Командир орудия сообщал данные, содержащиеся в орудийном формуляре.
Следовало проверить практические знания командира орудия. Гаранин передавал мои команды, Проценко действовал с быстротой и сноровкой опытного артиллериста, сознающего мощь вверенного ему орудия.
Замечания расчет имеет? Какие?
— Так точно. Первый номер допускал ошибки при установке отсчетов на панораме,— старший сержант едва заметно повел глазами в сторону Гаранина.— Третий номер...
Не менее внушительно выглядел и командир 2-го орудия сержант Дорошенко. Выше среднего роста, плечист, крепок, рыжие волосы под пилоткой взмокли от пота. Круглое лицо усеяли яркие веснушки. По своей личной подготовке, кажется, он не уступит Проценко.
152-мм гаубицы — тяжелые, с низким силуэтом орудия — стояли уступом на расстоянии пятидесяти шагов одно от другого. Слева от лафета — орудийный передок, рядом — ящики со снарядами, чехлы. Справа — шанцевый инструмент, досыльник, вехи — небольшие шесты, окрашенные в два цвета — белый и черный, которыми пользуются в особых случаях для наведения орудия.
Я подошел к 2-му огневому взводу. Уровень подготовки командиров орудий, а также воинский порядок на позиции ничем не отличались от того, что я видел в 1-м огневом взводе. Это было естественно — младшие командиры обучались в полковой школе по одной программе.
Занятия продолжались.
— Внимание... огневые взводы, отбой!.. Тягачи на батарею! — подал Гаранин сигнал флажками. Расчеты бросились приводить орудия в походное положение. Из укрытий развернутым фронтом шли в тучах пыли тягачи.
Отделение тяги вопреки моему ожиданию довольно дружно перестроилось один раз, другой. Тягачи, оказывается, действовали точно так же, как конные упряжки. Соблюдаются те же интервалы и дистанции. Маневрирование закончилось, когда тягачи задним ходом вышли на уровень орудийных передков.
— Стой! — подал команду Гаранин.— За орудия... водители, глуши моторы... слезай!
К буссоли явился командир отделения тяги сержант Белый. Он и впрямь белый — светлые брови, ресницы, волосы.
— Машины новые, закончена обкатка... В отделении тяги десять водителей, подготовлены удовлетворительно... Налицо шесть, четыре на конюшне. Замечаний в последний день не имею,— бойко отвечал Белый.
— Внимание всем! — отрывистым движением флажков младший лейтенант красиво вычертил в воздухе сигнал.—Справа, поорудийно... за мной... марш! Орудия одно за другим вытянулись в колонну. В руках Гаранина снова мелькали флажки: «Огневые взводы... развернутым фронтом... стройся влево... марш!» И затем: «Стой! К бою! Тягачи в укрытия!».
Орудийные номера на ходу спешивались, снимали с крюков тяжелые гаубичные лафеты. Сброшены через борт ящики со снарядами. Орудия приведены в положение «к бою». Командиры сначала один, потом два других и, наконец, последний подняли сигнал о готовности к открытию огня.
— Пехота с тыла! По пехоте... Осколочно-фугасной гранатой... взрыватель РГМ осколочный,— Гаранин указал угломер, уровень, прицел. Командиры орудий в части, которая касалась каждого отдельно, повторяли команды. Орудия разворачиваются все вдруг, и массивные их стволы принимают горизонтальное положение.
— Огонь! Проходят мгновения.
— Стой! Танки справа... Первому огневому взводу... по головной группе... второму... по группе слева... бетонобойным...
Командиры орудий доложили о готовности, младший лейтенант объявляет новую вводную: «Танки слева!»
Сектор стрельбы открыт только у четвертого орудия. Остальные стоят к нему в затылок. Необходимо перестроить в фронт огневых взводов. Команды поданы, и орудия снова готовы к ведению огня.
Меня захватило зрелище, происходившее на огневых позициях. Командиры орудий уверенно управляли людьми. Ни суеты, ни разговоров. Орудийные номера старательно и умело делали свое дело. Правда, перестраивать фронт батареи следовало быстрее. Танки — цель движущаяся.
Гаранин по моей просьбе повторил последние вводные. Люди работают с полным напряжением сил. Да, 76-мм пушки — я привык в училище к этому — легче и маневренней на позиции, чем слоноподобные 152-мм гаубицы.
— Внимание... стой! Огневые вводные... отбой! — объявил Гаранин, соблюдая паузы, необходимые для выполнения команд.— Тягачи... на позицию... командир первого орудия... ко мне!
Занятия окончены. Старший сержант Проценко — помощник командира первого огневого взвода — по уставу считается старшим среди командиров орудий, он ведет колонну в парк. После этого личный состав огневых взводов отправляется на обед.
— Пойдемте в обход,— младший лейтенант Гаранин направился в сторону мельницы.— Они тут подымут такую пыль — не продохнуть.
Гул моторов удалялся. Гаранин молча глядел вслед колонне.
— Стопятидесятидвухмиллиметровую гаубицу тащили четыре уноса [8], зарядные ящики — по два уноса,— нарушил он молчание,— длина батарейной колонны четыреста метров. На механической тяге — в пять-семь раз короче. Уход за тягачами требует меньше усилий.
Младший лейтенант перечислял преимущества механической тяги: высокая проходимость, маневренность, компактность. А жаворонки не внимали разговору, пели в небе свою бесконечную песню. Легкий ветер волновал рожь. Стрекотали на все лады кузнечики.
Дорога — заброшенная колея во ржи — успела зарасти травой. Она вела к забору из ошкуренных сосновых кольев, ограждавших территорию артиллерийских парков. Впереди возвышалось некое подобие арки — входные ворота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
