этом определении последовательно запечатлены основные, отмеченные выше, моменты цененья экономического труда. Однако же не повсюду, не во всех феноменах экономической эмпирии ценность эта бытийствует как таковая, в ее двойственной, «соотносительно-абсолютной» природе. Человеческий труд, подобно другим из числа обращенных к «абсолюту» – и в то же время социально-обозначенных ценностей, – подвержен профанации. В экономической действительности он может и действительно встречал и встречает отношение к себе и оценку исключительно как ценности «соотносительной» – без всякого элемента ценения «абсолютного». Отражением этого ценностного порядка в области экономических феноменов является тот факт, для обозначения которого в истории экономических учений вычеканено понятье «эксплуатации». Опровержением же, отрицанием и устранением этого ценностного порядка является та система ценений, которая, собственно, представляет собою предмет настоящих замечаний и на которой отселе сосредотачиваем внимание:
хозяйское ценение хозяйства.
3
Хозяйское ценение хозяйства
Хозяйское ценение хозяйства есть мост, связь и скрепа между мирами «соотносительного» и «абсолютного». Ценя свое хозяйство как источник «соотносительных» ценностей, как источник «чистого дохода», «добрый хозяин» в то же время ценит хозяйство и «абсолютно» – как ощутительное единство, как одухотворенную систему… Именно к констатированию начал такого «абсолютного» оценения сводились наши предыдущие замечания о характере хозяйского целепоставления и хозяйского отношения к хозяйству.
Хозяйское ценение повернуто по двум главным направлениям.
С одной стороны, оно утверждает «абсолютную» ценность помещаемого в хозяйстве человеческого «экономического» труда; поскольку хозяйская воля претворяет эту оценку в дела, хозяйское ценение выявляет в феноменах действительности двойственную – соотносительно-абсолютную – ценностную природу последнего. Хозяйское ценение ограждает труд от профанации, от трактовки в сфере чистой «соотносительности». Вне субъективных оценок трудящего, труд бытийствует как ценность «одноаспектно-двуаспектная» именно в хозяйском ценении. И как хозяйское ценение человеческого труда есть опровержение чисто-«соотносительной» точки зрения на последний, так хозяйское помещение человеческого труда в производстве есть противоположность «эксплуатации». И если бы это не было так, если бы, наряду с «эксплуатацией», не было в экономической действительности хозяйского помещения труда, экономическая жизнь была бы невозможна – в ней не было бы вовсе положительных конструктивных начал.
Хозяйское ценение обращено также к ценностям одноаспектным, стороне соотносительной, т. е. к собственно экономическому миру. Область экономическая, как правильно отмечают, есть сфера «служебная». Экономические блага, как таковые, не утверждены в себе, они «обменны», «специфически заменимы», «принципиально соотносительны». Между тем, как мы видели, множество бытий человеческого мира отнесено в эту сферу; и в качестве ценностей одноаспектных, стороны «соотносительной» находится в ней всецело, из нее не выходит… И вот – причастными к иной сфере ценностей, раскрытыми и утвержденными в себе – бытия этого мира становятся только одним путем: хозяйским ценением хозяйства. Хозяйское ценение как бы насыщает ценностью этот мир. Область собственно «экономического», эта огромная человечески-бытийственная сфера была бы не завершена, не выявлена в высшие горизонты, не будь хозяйского ценения хозяйства. Хозяйское ценение есть как бы введение «соотносительных» ценностей в среду «абсолютных» оценок или, точнее, оценочное обращение к ним из этой последней.
В изображаемых нами функциях своих, хозяйское ценение хозяйства приобретает в рассматриваемой области явлений значение самостоятельного начала; а в отрасли познания, к этим явлениям обращенной, вырастает в особую категорию. Более широко и основоположно, чем очерченная выше группа ценностей «двуаспектных», оно сопрягает «соотносительное» с «абсолютным», «экономическое» с «внеэкономическим». В этом отношении место его симметрично месту ценности «одноаспектно-двуаспектной», человеческого «экономического» труда, который тоже сопрягает в себе те же начала. И как мы видели, хозяйское ценение обращено также и к этой ценности и ограждает ее от профанации в области «соотносительных» оценок.
Из предыдущего отнюдь нельзя выводить идиллически-преукрашающего отношения к экономической действительности. «Хозяйское ценение хозяйства» есть духовно-хозяйственная сущность, но отнюдь не имманентная принадлежность какой-либо определенной группы людей, тем более экономического «класса». Собственник и предприниматель может быть – и бывал, и бывает «добрым хозяином», но может и не быть им; и тысячам, миллионам, сотням миллионов добрых хозяев, живших и живущих в человеческих обществах, можно противопоставить тысячи, миллионы и сотни миллионов собственников и предпринимателей, в которых не было и нет «хозяйского ценения хозяйства». Всякая «благотворительность» как таковая исключается из понятия хозяйского отношения к хозяйству. Все, что сначала сберегается из дохода, а потом сознательно «передается» на «благие цели» или «добрые дела», относится уже к области благотворительности, а не к области хозяйства. Хозяйское распоряжение касается тех благ, которые еще не вышли, в виде «дохода», из производственного круга хозяйства. И только в качестве принципа распоряжения такими благами хозяйское ценение хозяйства является существенной хозяйственной категорией. Характеризуя его как таковую, нужно со всей настойчивостью подчеркнуть то обстоятельство, на которое имеются намеки в предыдущем изложении: хозяйское ценение является самостоятельной хозяйственной категорией постольку, поскольку оно мыслится в сопряжении со строгим, со стороны хозяина, соблюдением экономического принципа. «Абсолютное» ценение хозяйства, которое переродилось бы в расточительность или выражалось бы в экономической нерациональности, подрывало бы самые основы существования «абсолютно» ценимого хозяйства и приводило бы к бесхозяйствию, не соединимому с понятием «доброго хозяина». И когда логика языка и народная мудрость утверждает, что без хозяина – бесхозяйствие, она в полной мере рассматривает хозяина, между прочим, и как осуществителя экономического принципа. Хозяйская воля и хозяйский глаз неуклонно направлены на поддержание и укрепление экономической жизнеспособности хозяйства, на достижение с наименьшими средствами наибольших результатов, на соблюдение бережливости. Но это стремление осложняется ценением бытия и цветения хозяйства как таковых. Иначе говоря, соблюдение экономического принципа и хозяйское ценение хозяйства суть два соподчиненных начала, и хозяйское ценение является, в известном роде, началом вторичным, в том смысле, что выводя за пределы экономического принципа, оно, однако же, требует, в качестве своей предпосылки, неуклонного следования последнему… Из всего сказанного явствует, что хозяин постоянно разграничивает свое стремление к получению наибольшего дохода и свое «абсолютное» ценение хозяйства; и в этом отношении деятельность его есть проведение начала меры. И самое хозяйское отношение к хозяйству поддается определению как насыщение чувством меры собственнически-предпринимательского импульса к получению наибольшего дохода, как ограничение этого импульса ради удовольнения пребывающих в хозяйстве людей и упорядочения окачествления объемлемых им вещей[149]. Хозяйское ценение как ценение «абсолютное» обращено, в первую очередь, отнюдь не к деньгам или тому или иному абстрактному их заместителю. Вполне учитывая, в порядке соблюдения экономического принципа, значение денег, хозяин в ценении своем ограничивает, однако, извлечение из хозяйства денежных, как и других, средств ради достижения полноты и насыщенности хозяйственно-натурального процесса…[150] «Абсолютное» ценение относится именно к последнему, а не к деньгам как экономической сущности. Абсолютное ценение денег не только не утверждено, но прямо исключено «абсолютным» ценением хозяйства как ощутимого единства и одухотворенной системы… Именно на
