понятия хозяина в производстве, и первое качество сохраняется за хозяином-личностью; в других же проектах последний лишается всякой «свободы выбора хозяйственных благ», и всякое его усмотрение по этой части заменяется общественной «дачей». Что касается до качества «хозяина в производстве», то иногда и в этой области социалистическое построение не заключает в себе отрицания хозяина-личности как такового; а утверждает только необходимость блюсти (что возлагается на хозяина-общество), чтобы собственниками и предпринимателями были лица, персонально способные быть «добрыми хозяевами». Такова, в общем, цель той отмены наследственной собственности (передачи по наследству производственных имуществ) и установления «всеобщей банковой системы», которые в свое время проектировал сен-симонизм. Другие системы и в самом производственном процессе замещают хозяина-личность хозяином-обществом, сосредотачивая в последнем собственнические и предпринимательские функции – права, но все-таки признают вспомогательное значение за хозяином-личностью, хотя и производя деградацию его из самостоятельного хозяина в чиновника, осуществителя общественных велений (Родбертус). Третьи, наконец, хозяином-обществом хозяина-личность заслоняют всецело и в хозяине-личности видят врага хозяйно-общественного дела (Маркс). Не будем умножать примеров. Ими можно было б заполнить немало страниц. Перейдем к рассмотрению вопроса по существу: как соотносится хозяин-общество и хозяин-личность? Какова реальность и основная характеристика одного и другого? Может ли один всецело заместить другого?
Особенность человеческих представлений о хозяине-обществе состоит в том, что с понятием такого «хозяина» гораздо легче манипулировать по произволу, чем с понятием хозяина-личности. Существование лиц, собственников и предпринимателей, не являющихся «хозяевами» (настоящими или «добрыми»), не подлежат сомнению. Вообще говоря, физическая личность, и в том числе личность как хозяин, есть непосредственная данность, изменить или даже повлиять на которую не просто и не легко. В виду очевидности этого обстоятельства, также и в области проектов и реформ трудно иметь дело с хозяином-личностью. Хозяина же общество каждый прожектер и реформатор может мыслить по-своему, вкладывать в это понятие любое содержание, рисовать любой образ. Потому-то реформаторы и прожектеры, подходя к той проблеме, которую мы именуем проблемой хозяйского ценения, и обращаются по преимуществу и охотно к идее хозяина-общества. И, действительно, хозяину-обществу хозяйское ценение хозяйства может быть обязательно задано, и никак нельзя такого же ценения с обязательностью «задать» хозяину-личности. Хозяин-общество, в точном смысле, не имеет психической сферы. И приуроченное к нему хозяйское ценение есть равнодействующая так или иначе оформленных общественных сил. Хозяин же личность как всякая физическая личность обладает своей психической сферой. Определенное внешнее действие задать ему можно. Но именно «ценение», как известно, не может являться предметом механически выполняемого задания…
К хозяину-обществу самое понятие ценения приложимо, как видим, только в порядке некоторого словесного оборота. Но в порядке такого оборота можно формулировать, что хозяин-общество поддается тому, чтобы хозяйское ценение было ему формально «задано»; хозяин же личность этому не поддается. С точки зрения упомянутых выше целей пропитать и определить всю экономическую жизнь хозяйским ценением, возможность «формальной заданности» такого ценения есть «преимущество» хозяина-общества.
Но можно ли, в точном смысле, хозяину-обществу приписывать хозяйскую волю и хозяйский глаз? Поскольку хозяина-общество мы мыслим как коллектив, приходится определенно ответить, что нет, хозяйской воли и хозяйского глаза хозяину-обществу приписать нельзя. Воля «хозяина-общества» объективируется в некотором законодательном или административном акте. Фактически же осуществляет ее то или иное физическое лицо или совокупность физических лиц. Бытия хозяина-общества и этих физических лиц раздельны. И поэтому, в данном случае, та воля, которая фактически действует, есть принципиально не хозяйская воля. Также функции хозяйского глаза за хозяина-общество отправляют некоторые физические лица. Но не они – хозяева. И потому в хозяйстве хозяина-общества за всем блюдет и смотрит принципиально не хозяйский глаз… Дать именно такие пояснения этому вопросу понуждает нас, между прочим, народное употребление слова «хозяин», которое с полной последовательностью и реализмом применяет это понятие только к физической личности. И вскрыть определенную призрачность «хозяина-общества» является необходимым, дабы не принять отвлеченного понятия за реальное бытие, что в данном случае и в научном смысле было б губительно… Но сказать, что в хозяйстве хозяина-общества хозяйскую волю осуществляет не хозяйская воля и контрольные функции несет не хозяйский глаз, – это значит сказать многое. Это значит отметить, что в хозяйстве хозяина-общества притуплено и ослаблено отправление основных властно-творческих функций. Хозяин-общество, в определенном смысле, есть неполный, ослабленный, ущербленный хозяин…
Здесь нужно указать еще на одно важнейшее обстоятельство. К хозяину-обществу, в точном смысле, не применимо понятие личной ответственности. Физические же лица, осуществляющие за хозяина-общества функции его «воли» и «глаза», несут, конечно, за свои действия определенную уголовно- и граждански-правовую ответственность; но именно ответственность правовую; от ответственности специфически-экономической они свободны. Специфически-экономическая ответственность, о которой мы здесь говорим, выражается в несении убытков, ущербов и потерь, проистекающих из нецелесообразных (и в этом смысле «ошибочных») действий, нерачительности или даже простой невнимательности хозяйствующей личности. Чиновник-«хозяйственник» может допускать такую нецелесообразность, нерачительность и невнимательность, и все же без ухудшения, а иногда, при благоволении начальства, и с улучшением личного своего положения оставаться на своем месте. Правда, его может постигнуть немилость начальства и необходимость «уйти»; но такая необходимость, по воле начальства, может постигнуть чиновника-«хозяйственника» и при полной целесообразности, рачительности и внимательности его действий, т. е. при таких условиях, в которых, при отсутствии force majeure, он имел бы, будучи самостоятельным хозяином, экономический успех… Замена специфически-экономической ответственности ответственностью перед начальством означает, по меньшей мере, ослабленье подобного рода ответственности.
Итак, возможность «формальной заданности» хозяйского ценения и в то же время ослабленность властно-творческих хозяйских функций и лично-экономической ответственности – вот признаки хозяина-общества. Невозможность формальной заданности хозяйского ценения и в то же время полная сила властно-творческих хозяйских функций и лично-экономической ответственности отличают хозяина-личность. Когда физическая личность есть «хозяин», она, как таковая, сильнее хозяина-общества. Хотя хозяйское ценение ей никем, кроме Бога, не задано, оно фактически в ней дано, а отправление ею хозяйских функций сосредоточеннее, гибче и полнее, чем у хозяина-общества. Но зато когда физическая личность не есть и, по свойствам природы своей, не годна быть хозяином, те цели, которые поставлены в хозяйском ценении, и осуществимы только вмешательством хозяина-общества…
Кто вернее осуществит пропитывание и определение экономической жизни хозяйским ценением: хозяин-общество или хозяин-личность? Из предыдущего следует: сам по себе – ни один, ни другой; необходимо сочетание одного и другого, сопряжение, в величинах, соразмерных друг другу, лично-хозяйного и державного (как символа «общественного») начал…
В обеспечении хозяйского дела в одних отраслях сильнее хозяин-личность и в других хозяин-общество. Там, где требуется охранение и не требуется развития, возможен хозяин-общество. Там, где нужно творчество и развитие, выступает хозяин-личность. Хозяйство хозяина-личности, поскольку хозяин есть именно таковой, совершеннее, чем хозяйство хозяина-общества, в конечном счете, и
