Это чисто внешнее обстоятельство глубоко значительно для всех вообще проблем великодержавия и мирового влияния. Современная Италия не имеет великодержавной базы, а без этого фашизм, каким мы его знаем, не может явиться ответом, соразмерным тезису большевизма.
Второе. Все сказанное выше малозначительно и внешне по сравнению с другим определяющим обстоятельством. Каждая идеология может достичь предельной мощности лишь тогда, когда она является идеологией «конечной», т. е., утверждает себя во всех горизонтах человеческих действия и мышления, от самых низших до самых высших, и в этом смысле коммунизм в самом отрицании всех высших горизонтов человеческого бытия и мышления есть «идеология конечная», по-своему учитывающая религиозный момент (а именно, резким отрицанием его). Фашизм мог бы сыграть мировую роль лишь в том случае, если бы он осуществил в себе органическое сращение религиозного и национального начал. Фашистская «nazia deificata» в этом смысле недостаточна. Многие из фашистов – верные католики, но тут-то и возникает основной трагический момент фашизма. В качестве воплощения религиозного начала перед фашизмом стоит папство. Достигнуть сращения итальянской национальной идеи с папством по всем признакам совершенно невозможно. Наоборот, по всем своим историческим традициям папство враждебно итальянской национальной идее. Органическое сращение вселенского и национального дано только в Православии. Идея и факт православного царства был, есть и будет осуществлением неразрывного слияния вселенского и национального[146] во многостороннее единство православного царства, конечно, не как формы правления в романо-германском смысле, а как благословенного сочетания начал Церкви и Государства, патриарха и царя, как светского властителя и хранителя церкви. Та проблема, которая поставлена для современного сознания коммунизмом, проблема целостного понимания бытия, разрешенная в коммунизме ущерблением и обезображением, полно и светло разрешается в Православном Царстве.
Не фашизму быть антитезисом в отношении к тезису-коммунизму. Этот антитезис может быть утвержден только той же Россией. Ибо только она одна потенциально имеет в себе всю совокупность духовных и исторических данных для создания необходимого синтетического решения.
20 сентября
Окончил чтение «Современных Записок». Через всю книжку красной нитью проходит мысль, что в психологии современной «демократии» что-то смещается и что многое ей необходимо немедля перестроить. Настави ее, Господи, на путь истинный.
Получил письмо от **). Он пишет, что «парижские» евразийцы просят совета: «Что делать, пока Россия придет в сознание, и как использовать эмигрантам это время в интересах России?» Вопросы тяжкие. Я написал **), что, по моему мнению, каждый евразиец должен дать следующий клятвенный обет: «Пока Россия не получит возможности свободного строительства своей жизни и своей новой культуры, до той поры евразийцы должны приложить все силы к накоплению знаний и опыта в целях будущего их использования для воссоздания и подъема Родины. Каждый должен изучить одно строго ограниченное дело из области своей профессии или специальности или наряду с ними. Например, можно изучить организацию полиции в какой-либо определенной стране, роль торговых палат, мировые суды, использование моторов Дизеля в какой-либо определенной отрасли промышленности, механическую очистку улиц на западе, определенное ремесло и т. д. и т. п. Изучение должно быть исчерпывающим и всесторонним, не только теоретическим, но гл. обр. практическим. Это изучение должно носить характер исключительный – обета и жертвенности. Если молодежь – евразийцы последуют таким путем, то Россия пожнет прекрасную жатву. Во-первых, в Россию явится целая армия действительно знающих и опытных людей, а во-вторых, эта армия будет не иноземная, а своя, евразийская, знающая чужое, но кровью и духом застрахованная от увлечения им. При таких условиях знания и опыт будут использованы не для пересадки целиком уклада Запада на нашу почву (к чему сводились многие из Петровских реформ), но для постройки своего, отвечающего нашим – миру духовному, материальным условиям и потребностям.
Кончается летнее приволье. Послезавтра отъезд. Начинаю укладываться… Впереди зима, с ее общественной жизнью, стычками, диспутами. Начинается новый период борьбы за евразийство. Дай Боже успеха…
Яков Садовский
Хозяин и хозяйство
1
Хозяин, хозяйская воля и хозяйский глаз
В русском языке есть слово, замечательное богатством и обобщенностью заключающегося в нем содержания, слово, которому предстоит будущее в учении о хозяйстве. Ныне только изредка и как бы случайно, не закрепляясь в систематических категориях, слово это попадается в русских книгах по хозяйственно-экономическим вопросам; оно выступит на первый план, как только пробьет час создания самостоятельно-русского учения о хозяйстве.
Это слово – хозяин. Сжато и наглядно – одновременно в наиболее конкретной и в то же время общей форме – выражает оно собою, в обыденном словоупотреблении и народном языке, личное начало в хозяйстве. Хозяин – это одновременно и домохозяин, и сельский хозяин, и хозяин-промышленник. «Хозяин, пусти ночевать» – так обращаются к домохозяину. «Хозяин, укажи, как сделать» – это равно может быть сказано и на поле, и на фабрике…
Нужно различать «хозяина в производстве» и «хозяина в потреблении». В большом числе случаев это – две стороны или две функции одного и того же лица. В обеих этих функциях основное протекание соответственно производственного процесса или процесса потребления определяется хозяйскою волей и проходит под надзором хозяйского глаза. Вся та сфера решений и действий, которая, по народному выражению, есть «дело хозяйское», представляет собою область выявления «хозяйской воли». Хозяйский же глаз выполняет контрольные функции хозяйства. «Хозяйствование – это количественный контроль над применением труда и материалов в технических процессах; хозяйство – это измеряющая», но также – «устрояющая, средства и цель сопрягающая деятельность» (Германн). Здесь, прежде всего, не нужно ограничиваться указанием на «количественный» контроль. В хозяйстве, несомненно, ведется также качественный контроль разного рода продуктов и товаров. Кроме того, указание на контрольные, измеряющие, устрояющие и сопрягающие функции хозяйства следует дополнить упоминанием, что в отношении технических процессов хозяйство выполняет также функции «перводвижения», дает толчок и определяет направление. По основному утвердившемуся в современных обществах распределению хозяйственных обязанностей, названные функции в области потребительного хозяйства препоручаются и составляют, по преимуществу, удел не хозяина, но «хозяйки». Она, в пределах домохозяйства, контролирует, измеряет, устрояет, сопрягает, дает толчок и осуществляет направление. Первые две функции восходят, по преимуществу, к ее «хозяйскому глазу», последние четыре – к ее «хозяйской воле»… И если первые две суть выражения начала учета в хозяйстве, последние четыре сосредотачивают в себе принципы творчества и власти в хозяйстве; в данном случае – в домохозяйстве… Можно смело утверждать, что во многих случаях, а именно у «добрых хозяек», также и в сфере домохозяйства осуществляются подлинные функции творчества и власти. Но действие хозяйской воли как начала творчества и власти в хозяйстве не ограничивается пределами домашнего очага. Средою преимущественного выявления хозяйской воли, сферою существенного применения
