На следующий вечер она нашла другого мужчину, а в следующий за ним еще одного. Никто из них никогда не назначал ей свидание, никого из них не было рядом, когда она обнаружила, что беременна. Тогда она стала спать с мужем сестры, Филиппом, которому всегда нравилась больше, чем простушка Молли. Она заявила, что Филипп — отец будущего ребенка. Он не вынес позора, не смог смотреть в глаза Молли и покончил с собой. Бедняжка Молли.
Филипп заложил дом, чтобы рассчитаться с карточными долгами и оплатить дорогие подарки прекрасной юной Бернадетте. Молли потеряла дом и жила, еле-еле сводя концы с концами, на пособие по безработице. Но, когда сестра приползла к ней с просьбой помочь растить спиногрыза, она проглотила обиду и стала жить с Бернадеттой в доме их родителей. В конце концов, подумала Молли, малыш, может, и не от Филиппа. Сроки расходились почти на три месяца. Филипп был всего лишь одним из болванов, с которыми путалась Бернадетта.
А потом в кошмаре Эндрю была бедная тетя Молли. Тетя Молли, ворующая у людей, в домах которых она убиралась. Она воровала где колечко, где — часы, такие вещи, которые хозяева сами могли потерять. Ее ни в чем нельзя было обвинить. Во сне Эндрю видел тетю, стоящую у своего шкафа. В руках у нее коробка с наворованным добром. Она думает о том, какая у нее будет жизнь, когда она заложит все это и купит свою собственную квартиру. Ее неприязнь к сестре очевидна, она хочет, чтобы все, что есть у Бернадетты, превратилось в прах. Чтобы Эндрю был ее ребенком, а не Бернадетты. Наступит день, и она расскажет ему правду. Скажет, что его мать была шлюхой, а не секретаршей в больнице Бабингтона. Потом тетя громко, от души злорадно смеется.
Кошмар закончился. Старуха насытилась и впала в экстаз. Эндрю поднял на нее взгляд. Воздух вокруг старой женщины светился и мерцал. Она сидела на стуле рядом с кроватью и плакала. Эндрю сел. Мысленно он хотел подойти к ней и успокоить. Старуха продолжала рыдать. Но Эндрю почему-то не мог трансформировать свое чувство сострадания в действие. Он наблюдал за старой женщиной, пока та не утихла.
— Что с тобой произошло? Почему у тебя такие чувства? — Она вернулась к реальности и в упор посмотрела на Эндрю своими светящимися глазами. — Он не рассказал тебе?
— Дедушка? Нет, он только говорил о какой-то сущности и ценности. Вы из-за этого плакали?
Старая женщина встала и отступила от кровати на несколько шагов. Она немного подумала над тем, что можно ответить мальчику, и в результате ничего не сказала. Она открыла дверь.
— Пожалуйста, — ровным голосом попросил Эндрю.
— О, какой в этом вред. — Старуха вернулась к кровати. — Ты все равно все узнаешь, когда поговоришь с другими детьми.
Она села и прислонилась к столбику кровати.
— Мой мальчик, ты сейчас видел уродливую правду о своей жизни? Ты почувствовал горечь? — Она ждала ответа, но Эндрю молчал и никак не реагировал. — Я приподняла завесу, укрывающую тебя все десять лет твоей жизни. Ты не чувствуешь, что теперь часть твоей невинности перешла в меня?
Эндрю заглянул себе в душу. Там было темно и влажно, как в тот вечер, когда дедушка забрал его из города, только теперь там не было искр света.
— Тебе не повезло — теперь ты принадлежишь мне. Я всегда буду оплакивать то, что ты потерял, и сладость моей наполненности. Это кажется непонятным, сбивает с толку. Со временем это перестанет тебя смущать. Ты просто будешь. — Старуха рассмеялась, сухо, как совсем недавно дедушка. — Подумать только, одна из этих глупых рас преклоняется перед этим состоянием… быть. Они называют это просвещенностью. — Старуха снова встала, усмехнулась и подошла к двери. На пороге она улыбнулась, и зубы ее были похожи на игральные кости без точек. — До завтра.
Дверь за старухой закрылась. Эндрю посмотрел на свои руки, ощупал лицо. И руки, и лицо были такими же, как прежде. В реальности он не изменился. Завтра. Завтра он узнает, есть ли у них в библиотеке книги о Турции. Он не дочитал ту, что оставил… Где-то.
ТАНИТ ЛИ
И встала Венера из волн
Танит Ли родилась в Лондоне, живет в Уилде, графство Сассекс, с мужем, писателем Джоном Каином, и двумя кошками. Писать начала в девять лет. Прежде чем в начале 1970-х годов опубликовать три книги для детей, работала помощницей библиотекаря, продавщицей, официанткой и делопроизводительницей. Лишь после того, как в 1975 году издательство «DA W Books» опубликовало ее роман «Колыбель смерти» («The Birthgrave»), а затем еще двадцать шесть произведений, Ли полностью посвятила себя литературе. К настоящему моменту из-под ее пера вышло более семидесяти романов и около двухсот рассказов. Среди ее романов — «Забелла, или Кровавый камень» («Sabella, or The Blood Stone»), «Кровь роз» («The Blood of Roses») и сага «Кровавая опера» («Blood Opera»), в которую вошли «Темный танец», «Личная тьма» и «Тьма» («Dark Dance», «Personal Darkness», «Darkness»), а ее рассказы выходили сборниками, среди которых «Алый как кровь, или Сказки сестер Триммер» («Red as Blood, or Tales from the Sisters Grimmer») и антология «Сны о тьме и свете: лучшие рассказы Танит Ли» («Dreams of Dark and Light: The Great Short Fiction of Tanith Lee», 1986, издательство «Arkham House»). Книги Ли переведены более чем на пятнадцать языков, она дважды награждена Всемирной премией фэнтези за рассказы и Британской премией фэнтези 1980 года за роман «Хозяин смерти» («Death's Master»).
Четыре пьесы Т. Ли были поставлены на радио ВВС; кроме того, она выступала как автор сценария двух серий культового сериала «Блейкс-7» («Blakes 7», ВВС), включая космическую вампирскую теленовеллу «Саркофаг» («Sarcophagus»).
«Пока что я создала семь романов о вампирах и на смежные темы, — признается писательница, — или о разных видах вампиров, а также немало рассказов. Для меня вампиризм — это такая тема, насчет которой идеи приходят в голову сами собой. Эта тема безгранична, возможно, потому, что вампиры каким-то образом нашли себе местечко в нашем сердце. Рассказ „И встала Венера из волн“ родился из моей зачарованности Венецией, которой я придала футуристические, искаженные черты. По иронии судьбы, именно Венерой я называю Венецию в цикле книг, который сейчас пишу для американского издательства „Overlook“, и лишь последнюю книгу цикла можно отнести к научной фантастике. Однако рассказ „И встала Венера из волн“ — произведение научно-фантастическое, он посвящен столкновению прошлого и будущего, хотя его развязка, какой бы странной или неожиданной она ни казалась, лишь подтверждает власть повседневной реальности над самыми небывалыми областями жизни».
Плющ, словно длинные волосы, струился по фасадам домов, по изукрашенным ставням и свинцовым дверям, свисал и змеился, стекая в бледно-зеленый водный шелк лагуны. Две сотни старинных домов лежали в руинах. Порой из развалин выпархивала стайка птиц или поднималась струйка дыма. Весь день над водой клубился туман, а из него смертоносными золотыми кобрами вздымались башни. Лишь раз в месяц по лагуне проплывала лодка, рассекая тяжелые, будто загустевшие от безлюдья волны. Еще реже там или сям скрипел ставень, поддаваясь, рвались плети плюща, голубоватым лучом стекал по стене ручеек осыпавшейся штукатурки. А потом из окна выглядывало чье-то бледное лицо, возможно прикрытое маской. Да, в том краю все скрывалось под масками и вуалями. Гости появлялись редко. Они осматривали осыпающиеся мозаики, бродили под сводами арок, охотились за призраками в мраморных галереях. Затем спускались ниже уровня улиц-каналов, под землю, и там фотографировали: наглая вспышка выхватывала из вековых сумерек и запечатлевала катакомбы и сточные воды, гробы в кружевах, стайки крыс-альбиносов, что кишели вокруг гробов и сидели на крышках, готовые мгновенно исчезнуть, точно немые белые привидения с выжидающими глазами.
