class="p1">Капитан смотрит на него с ледяным презрением. Он узнал его. И, похоже, Джаред был прав — здесь его ненавидят.
— Герцог Моран, — чеканит капитан. — У нас приказ. Ваше присутствие здесь нежелательно. А после того, как вы нагло вторглись на территорию резиденции...
Он делает жест своим людям.
— Взять их. Женщин — в допросную. А «герцога»... — он кривит губы. — Советник приказал швырнуть его в темницу, если вдруг он появится на пороге. А там, если сдохнет, то туда ему и дорога.
Солдаты грубо хватают меня под руки, оттаскивая от Джареда.
— Нет! Не трогайте его! — кричу я, вырываясь. — Ему нужен врач!
Джаред пытается зарычать, но силы покидают его. Он оседает, и его глаза закрываются.
Глава 81
— Он умрет без помощи! — кричу я, вцепляясь в камзол одного из гвардейцев, который пытается оттащить меня в сторону. — У него открытая рана и повреждение нерва! Вы понимаете, что вы делаете? Вы убиваете ключевого свидетеля!
— Туда ему и дорога, — фыркает капитан, сплевывая на траву.
Я смотрю на бесчувственное тело Джареда, которое двое солдат уже волокут по земле, как мешок с картошкой.
Во мне вскипает такая ярость, что страх отступает на второй план.
— Тогда бросьте меня к нему! — требую я, глядя капитану прямо в глаза. — Я врач! Если вы не дадите ему лекаря, я сама буду его лечить!
Гвардейцы переглядываются, а капитан кривит рот в глумливой усмешке. Он подходит ко мне вплотную, обдавая запахом табака и пренебрежения.
— Ишь ты, какая преданная... — тянет он. — Хочешь сдохнуть рядом с ним в одной яме? Валяй. Места там хватит.
Он машет рукой своим людям.
— Киньте девку к дракону. И заприте покрепче.
Меня грубо толкают в спину. Я спотыкаюсь, но успеваю обернуться к Лоррет и Милене, которых удерживают другие стражники.
— Лоррет! — кричу я изо всех сил. — Расскажи всё Советнику! И главное — Книга! Скажи им, что Книгу нельзя трогать голыми руками! Обложка пропитана ядом! Слышишь?! Ядом!
Меня хватают под локти и тащат в темный зев подземелья, следом за Джаредом.
Камера встречает нас сыростью, холодом и запахом гнилой соломы. Дверь захлопывается с тяжелым лязгом, отрезая нас от света и надежды.
Джареда швыряют на кучу тряпья в углу.
Я бросаюсь к нему, падая на колени. Здесь темно, свет падает лишь из крошечного зарешеченного оконца под потолком, но мои руки видят лучше глаз.
Он горит. Кожа сухая, горячая, его бьет крупная дрожь.
— Черт, черт, черт... — шепчу я, лихорадочно ощупывая его плечо. Рана от алебарды из зачарованной стали не заживает, она глубокая, края воспалены. Кровь все еще сочится.
Мне нечем перевязать его. Сумка с медикаментами осталась у Лоррет.
Я решительно хватаюсь за подол своего платья-халата. Ткань плотная, но я рву её зубами, с треском отдирая широкие полосы.
— Терпи, — шепчу я в темноту, туго, до белизны в костяшках, перетягивая его плечо импровизированным жгутом и накладывая давящую повязку.
Затем я перебираюсь к его голове.
Я кладу его тяжелую голову себе на колени, стараясь согреть своим теплом ту сторону лица, где бушует воспаленный нерв. Я глажу его висок, чувствуя под пальцами то самое каменное уплотнение артерии.
— Всё будет хорошо, — бормочу я, словно мантру. — Ты сильный. Ты Дракон. Ты не умрешь здесь.
Проходит, кажется, вечность. Я чувствую, как дыхание Джареда меняется. Оно становится глубже, спокойнее.
Он открывает глаза. В полумраке я вижу тусклый блеск золотых радужек.
Он смотрит на меня снизу вверх, и в этом взгляде нет привычной надменности.
Только мутная пелена боли и... удивление.
— Зачем? — хрипит он, и его голос похож на шелест. — Почему ты... здесь? Со мной?
Я продолжаю поглаживать его лоб, убирая мокрые от пота волосы.
— А что мне еще было делать? — пытаюсь улыбнуться я, хотя губы дрожат. — Ты мой пациент, Джаред. Врачи не бросают больных.
Он пытается усмехнуться, но выходит слабая гримаса.
— Ты могла бы... сказать, что я похитил тебя… могла бы потребовать защиты от меня. Арвид бы поверил.
— Могла бы, — киваю я. — Но тогда кто бы остановил тебе кровь? Кроме того, мы же договорились. Ты помогаешь вытащить Ронана, а потом мы помогаем тебе.
Джаред медленно, с усилием поднимает здоровую руку.
Его горячие пальцы касаются моей щеки, скользят по линии подбородка. Это прикосновение обжигает даже в ледяном подвале.
— Если ты так печешься обо мне... — шепчет он, вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь прочесть что-то между строк. — Почему ты сбегала? Почему всё это время лгала мне?
Я вздыхаю. На колу мочало, начинай сначала.
Мы снова вернулись к этому.
— Я не лгала, Джаред. Я не твоя Эола. Та девушка, которую ты знал, которую ты запер в монастыре... она умерла там, замученная тобой и Агнессой.
Он молчит. Его палец очерчивает мои губы, и я чувствую, как сердце начинает биться где-то в горле.
— В глазах Эолы горела какая-то дьявольская решимость, она была упрямой, можно даже сказать упертой… в ней чувствовалась ярость… но при этом, она была тихой… от нее нельзя было добиться ни слова... — произносит он тихо. — Иногда она вообще смотрела в одну точку. Я не не понимал что с ней и что мне делать. Агнесса обещала ее разговорить… говорила что знает способ, что колола и не такие крепкие орешки.
Меня передергивает.
Одно упоминание имени настоятельницы заставляет фантомный холод пробежать по спине, воскрешая в памяти запах сырости, плесени и безысходности монастырских стен.
Я помню этот «способ». Голод, холод, унижение.
Я смотрю на бледное, измученное лицо Джареда.
Сейчас он кажется уязвимым, почти человечным, но где-то в глубине души все еще тлеет уголек обиды.
Я не простила его.
Нельзя просто так взять и простить то, что он, пусть и не зная меня настоящую.
Его взгляд становится глубоким, затягивающим.
— И когда я приехал... — он делает паузу, ловя мое дыхание. — …когда ты накричала на меня, пыталась что-то требовать, командовать… я подумал, что она действительно справилась. Но ровно до того момента, как ты сказала что не знаешь меня, как начала нести какой-то бред про операционную…
Он закрывает глаза, словно признавая поражение в какой-то своей внутренней битве.
— В тот момент я подумал,
