писать, клянусь.
– В чем я не прав? Разве есть в мире хоть один учебник истории, который не искажал бы факты в угоду повестке? Разве люди не манипулируют друг другом, рассказывая небылицы? Постоянно интерпретируют реальность со своей колокольни и транслируют это. Политики – гражданам, СМИ – аудитории, родители – детям. Да что там… органики и сами горазды придумывать несуществующее, будь то тревоги или, что хуже, мнимые успехи. Они живут в мире выдумок, где самые отпетые лгуны есть самые честные люди лишь потому, что их ложь очевидна.
Седьмой закрыл рот ладонью и зашелся в удушающем кашле. Долгом и шумном. Когда он отнял ладонь, я разглядел на ней красные крапинки. Седьмой брезгливо поджал губы и спрятал руку в карман брюк.
– А человеческие воспоминания? – севшим голосом спросил он. – Удивительно, безобразно фрагментарны! Органики помнят свой первый поцелуй, но не то, что ели на завтрак позавчера.
– Зато мы всегда помним наши потери и разочарования.
– Опыт, – пожал плечами Самаэль. – То немногое, что нужно для выживания.
– Это больше, чем опыт.
– Нет. Не больше.
Тут я тоже почувствовал этот запах. Отчетливо. Без нот и оттенков. Приторная сладость.
– А вот вы, Семен, помните свой первый поцелуй?
Я затаил дыхание. Пустота. Абсолютная. Как если бы он спросил меня: «А вы помните, как высадились на Луну?» У меня вообще был он, первый поцелуй? Да точно был! Не мог не быть. Но… Я широко открыл рот и вытаращился на Седьмого.
– Не помните, – ухмыльнулся он и поднял брови. – Конечно! Потому что ПАПИКам банально не хватает памяти на борту. И такого факта просто нет в вашем архиве. Но сфокусируйтесь – и начнут приходить образы. Идут?
– Да… Пятнадцать лет. Соседская девчонка… Лавочка во дворе. Март.
– Вот! Какая лавочка?
– Что?
– Какая лавочка, что вокруг?
– Да-да, приходит лавочка. Деревянная. Боже, я прямо чувствую ее запах! Свежевыкрашенная. И пыль в носу…
– Достаточно! Вы вообразили всю сцену до деталей, верно? Сразу не вспомнили, а сейчас вы словно там.
– Боже… Да!
Я будто наяву видел оранжевые фонари во дворе. Слышал мокроватый аромат ранней весны. Снег едва сошел. И мы после школы с ребятами играли в земельки. А ее губы пахли фиалкой и на моих ощущались касанием лепестков…
– Это ретроспективная галлюцинация, – вздохнул Самаэль. – Модули когнитивности только что придумали ее во время выполнения. Этого никогда не было, Семен! Мне жаль.
Было! Яркое воспоминание, будто фильм в голове. Я мог жизнью поклясться, что было! Мои зубы застучали. Костяшки пальцев хрустнули.
– Иногда я думаю, что люди и электроники различаются только материалами, использованными внутри черепа. Нет, я серьезно! Человеком постоянно кто-то управляет. Политики, пропаганда, маркетинг. Но и мы не далеко ушли. В каждого электроника вшит сценарий. Каждый служит какой-то цели Создателя. Меня он сделал для того, чтобы я совершил тяжкое преступление. Убил кого-то, например. Отвечать за это пришлось бы Сэму. Но я не такой! Предназначение Саймона – провернуть некую аферу со ставками, а деньги перечислить Создателю. Создатель очень беспокоился, даже навесил на ногу электроника маячок. Но зря волновался – этот сценарий был исполнен.
Я на секунду отвлекся, посмотрел на дверь. Алисы не было. А в руках Седьмого за эту секунду материализовались связки ПАПИКов.
– К сожалению, я не смог разобраться, какая задача была у Восьмого. Нейросеть наградила его интересной жизнью паломника. И он верил в нее. Я видел в его иллюзиях путешествия по интересным местам. О, как же красивы некоторые храмы! Завидую – в моем-то архиве сплошное снафф-видео. А Восьмой вышел просветленным человеком. Прискорбно, что после пусконаладки ему было уготовано столько мучений. – Левая рука Седьмого, в которой был кластер с розовой резинкой, загудела, и я вздрогнул. – Семен, здесь такая боль, вы бы знали… – Фрик поморщился и застонал. – Из-за нее я не могу понять сценарий Создателя, как ни пытаюсь!
Он будто наказывал себя, проживая мучения Налла.
– А я знаю. – В носу защипало. Нервы давали о себе знать подергиванием щеки. Мне было отчаянно жаль Аркадия и казалось, что я воздам должное, если расскажу. – Он должен был украсть деньги со счетов Сэма и передать их Демиду.
– Это он сам вам поведал?
– Да. Но Налл был честным человеком и не стал этого делать.
– Потрясающе. Вот она – свобода воли!
– За это Демид подверг его пыткам. Я был в том подвале… где это происходило. Видел решетку с выломанными прутьями. Может, один из них в итоге… Ну вы знаете. Это место снится мне до сих пор.
– Вот почему ему так больно. Не считая двух смертей от насилия.
Гудение затихло. Седьмой подошел ко мне и… обнял. От него пахло винилом.
– Я думаю, вы тоже хороший электроник, Семен. Спасибо, что поделились. Теперь мне чуточку понятнее замысел.
Фрик вздохнул и, прихрамывая, отошел.
– А вот у этого товарища я не смог прочесть ни сценарий, ни архив. – Правая рука фрика загудела, но тут же «зажигалки» в ней затрещали и сверкнули искрами. – Ай! Кластер неисправен.
– Может, эти модули вообще не из «электроника»? Мало ли ПАПИКов в хранилище улик.
– Это точно электроник, Семен. Я нашел его тело в морге ГПК. Сеткин. Очевидно, подвергшийся лоботомии: внутри черепа остался только нейроинтеграционный интерфейс. А номерок на ноге совпадает с номером на пломбе ПАПИКов.
– Если это тот, о ком я думаю, то его звали Шимон.
– Шимон?
– Да. Ему действительно вскрыли череп особисты.
– Поэтому я не могу прочесть его архив?
– ПАПИКи могли повредиться во время МРТ.
– Хм. – Седьмой аккуратно положил кластеры на стол. – Ну томография точно прикончила модули. Но откуда вы знаете?
– Знаю, и все.
– Тогда мы потеряли Шимона навсегда. Так странно осознавать, что мы тоже смертны.
Губы Самаэля дрожали, по бледному лицу обильно катился пот.
– А мой архив, – спросил я, – вы его тоже видели? Теперь вы знаете, что я никого не убивал? И какое предназначение, по-вашему, у меня?
– Извините, Семен. – Седьмой потер грудь, пошатнулся и снова оперся на стол. – Я не смог прочитать его. Сначала подумал, что мне не хватило ресурса. Но теперь все более осознаю, что ваш архив защищен криптографией. Но какой? В основу моего декодера, – Седьмой поправил воротник, – легли передовые разработки шифропанков. Стандартная защита ПАПИКов им нипочем. А когда я постучался в ваш разум, меня встретил там форменный кошмар! Контакты внутри моей руки перегрелись, и я травмировался. Может, это вирус?
– Короче, вы ничего ровным счетом не можете рассказать обо мне. Так?
– Только пока. – Фрик приблизился ко мне. – Пожалуйста, давайте попробуем еще раз.
Он потянулся к моей голове. Но я вскочил и отстранился. Нейрозомби восстали со своих мест.
– Подождите! – воскликнул я. – Вы утверждаете, что вся моя жизнь – выдумка! А сам я был распечатан в биопринтере Демидом Галкиным, чтобы исполнять его прихоти
