или поздно. Как и все мы.
Мне становится нехорошо… Если б я был сейчас из плоти и крови, то, наверное, лапы превратились бы в «вату», их бы подкосило. Но, как выяснилось, и призрак может испытывать эквивалентное состояние: я стал более… зыбким. Все труднее цепляться за обломок плиты, еще немного, и сквозняк растащит меня на молекулы…
– Эй, Пасьянс, – обращается парень с дикарской внешностью, дрессирующий пламя костра, – а ты с Карри крутил шашни до Фараона или после?
– Разумеется, после! Фараон вообще первопроходец… И рекордсмен.
– А в чем рекорд? Он что, отношался с Карри дольше всех?
– Нет, дольше всех отношался как раз я, – отвечает Пасьянс. – А вот что Фараон с ней вытворял, такое хрен кто переплюнет! Мы с ним однажды напились в баре в Мексике, и он мне выложил такое… Подробности опущу.
– Да, этот гедонист знал толк в наслаждениях… Помянем легенду!
В воздух поднялись кружки и фляжки.
– Помянем!
– Помянем!
– Спи спокойно, Фараон…
Заклинатель огня махнул кистью, и пламя костра взвилось ввысь, раздулось, торжественно покружило над компанией гигантским котом, стреляя снопами искр, а затем вернулось к родным уголькам и прежним размерам.
– Ох, и не стыдно тебе, Пасьянс, – говорит Винил с шутливым укором, – такие вещи рассказывать про бывшую…
– А на эту тему я обещаний не давал, – отвечает Пасьянс. – Так что моя совесть чиста. И вообще, чья бы собака лаяла, господин страж! Сам-то ее… не меньше нашего.
– Собаку?
– Не собаку. Но по-собачьи, в том числе.
– Да мы с Карри встречались всего-то три месяца, – говорит Винил спокойно. – Но секс был отличный, спору нет.
– С этим здесь никто не поспорит! – засмеялся огненный маг. – Эй, Ирвин, а ты с Карри был сколько?
– Три недели, кажется. Или две с половиной…
– А ты, Бархан?
– Да это даже отношениями не назвать. Пару раз переспали, и все.
Разговоры прервал крик, за ним последовал звон упавшей на пол рапиры. Все обернулись к фехтовальщикам, один из них пошатнулся, крепко стискивает ладонью плечо, сквозь пальцы обильно сочится, белая ткань рукава захлебывается красным.
Винил метнулся раненому и его оппоненту с окровавленным клинком.
– Марио, Рикошет! Вашу ж мать…
– Я не думал, что он пропустит, – оправдывается победитель, – выпад-то был детский…
Истекающий кровью, тем временем, уселся на плиты по-турецки, стискивая плечо, покачивается взад-вперед. На лице гримаса боли, смешанной с весельем.
Парень одновременно стонет и смеется:
– Да этот ваш треп про Карри всему виной! Вспомнил ее сиськи, когда она на мне прыгала, отвлекся на секунду и… Черт!
Остальные дружно заржали.
– Ладно уж, потерпи, – говорит Винил, посмеиваясь, – до пирамиды не так уж далеко, через пару минут прилетит весточка от Сехмет, подлатает… О, Вуркис! Ты уже здесь! Слушай, ребята не хотели, я свидетель, по-дурацки вышло…
Дальше я не слушал.
Стремительно плыву прочь от костра и голосов во мрак туннеля. Мне по-настоящему дурно. Какая-то неведомая хаотическая сила пытается растащить мозаику моего сознания на множество кусочков, и кажется, еще чуть-чуть – и у нее получится. Я понял, что ощущала Хелена, когда разбили ее скафандр… Отчаянно вцепился в какой-то камень. Терять сознание, будучи призраком, которого толком еще не научился контролировать, – опыт весьма сомнительный. Есть риск и впрямь разобраться на атомы, а вот обратно уже не собраться.
Поэтому я заставил тело вернуться в материальный мир.
Однако лучше не стало. Да, я больше не «рассыпался», но меня качает, как пьяного, лапы на ходу заплетаются, у горла тошнотворный ком, а в висках ритмичный стук… Такой же ритмичный, как за стеной моей комнаты ночью, когда я был маленьким. Стук кровати в соседней спальне, женские и мужские стоны… Я накрывал голову подушкой, чтобы не слышать…
Меня вырвало.
Я упал, придавила омерзительная слабость. Не могу и не хочу шевелиться, веки свинцовые, горячие. Дыхание судорожное.
Вдалеке из-за поворота вырулил синий огонек. Скорее всего, та самая «весточка от Сехмет». Сгусток целительной энергии, мчащийся на помощь раненому. Наблюдаю ее полет в мою сторону, но не ко мне. Интересно, а мне Сехмет отправит помощь? Я бы, честно говоря, не отказался. Мясо целое, но состояние, словно меня, как карася, выпотрошили живьем…
Когда змейка лечебной силы пролетала под потолком надо мной, пространство вокруг на мгновение озарилось синим светом, и я увидел свою тень.
А рядом – еще одну тень, тоже кошачью.
Синяя комета унеслась дальше, кругом опять воцарилась тьма… Но уха коснулось чужое сердитое дыхание.
– Дурак! – тихо прорычал знакомый женский голос. – Говорила же, зря ты с ней спутался…
На загривке сомкнулись острые челюсти, жгучая вспышка боли на фоне отвратительного амебного состояния внезапно показалась отрезвляюще приятной.
А затем меня утащили в перемир.
Глава 38. Лучший мужчина
Я не понял, где очнулся. Подо мной земля, вокруг – большое открытое пространство, густой сумрак ночи, редкий свет фонарей в туманной дымке. А еще рокот механизма. Целого оркестра механизмов! Исходит со всех сторон, пробирает до костей… Море шума изливается из чего-то, что имеет колоссальные размеры. Будто сопит во сне механический дракон.
Передние лапы приподняли туловище, голова завертелась…
Святые коты! Да ведь я уже был здесь однажды!
Гигантский, словно лунный кратер, карьер. Здесь круглые сутки, без перебоя и выходных, идет добыча полезных ископаемых. А туман – вовсе не туман, а пыль. Частицы пород. Их клубы окутывают самую большую в мире машину для раскопок столь же долго, сколько работает ее двигатель.
Столбики с фонарями торчат по берегам исполинской ямы, а также вдоль колеи, по которой, очевидно, курсируют туда-сюда самосвалы, и на станции, где вижу генераторную будку, жилой вагончик с горящими зашторенными окошками и стоянку транспорта.
Но вся эта мелюзга меркнет на фоне стального титана, который неустанно откусывает от планеты каменные ломти, прогоняет через кишку конвейера и исторгает на другом конце здоровенные куличи, в которых, как жуки-навозники, копошатся грузовики, экскаваторы, тракторы… Чудовищное колесо вращается, ковши чавкают земляной плотью, эхо трапезы пронизывает воздух, заставляет содрогаться… В прошлый раз мы с Ластом появились в одном из этих ковшей, а затем выбрались на кожух ротора в центре колеса и наблюдали оттуда. Теперь же смотрю на сие творение рук человеческих издалека, со дна ямы, сокрытого во мраке ночи, и вижу весь скелет монстра,
