самоуверенная и жестокая улыбка.
Энгельман снова лишился чувств.
Однако Патриция, которая, держась поодаль, слушала, не говоря ни слова, подошла ближе, отвела Люпена в сторону и сказала дрогнувшим голосом:
– Если это правда, я никогда не прощу вас…
– Ну да, да, – тихо сказал он, пытаясь взять ее за руку. Но она быстро отдернула ее. В ее глазах блестели слезы.
– Вы снова меня предали.
– Патриция, предательство совершили как раз вы! Маффиано не смог бы угадать комбинацию букв, открывающую сейф. Только один человек в мире мог это сделать – вы, Патриция, вы знали, насколько важным в этом деле для меня лично является имя Паула, ключевое в сочетании Паула Синнер! Почему вы доверили мою тайну Маффиано?
Она покраснела, но ответила откровенно и без промедления:
– Это было на улице Ла-Бом, когда он держал меня в плену в комнате над террасой. Я боялась за Рудольфа, но прежде всего – за себя… Маффиано согласился отсрочить страшную развязку еще на день, если я назову ему то слово из пяти букв, которое откроет сейфы… Он уже знал, что замок открывается нажатием пяти кнопок. Я посоветовала ему попробовать слово «Паула».
Он так и сделал и преуспел. Но выигранный день позволил мне отправить к вам Рудольфа, и вы нас спасли. Позднее, когда я получила письмо, где он угрожал убить моего сына, я вынуждена была раскрыть и другие секреты… Я тревожилась за Рудольфа и за вас. Что же я могла поделать?.. – в слезах договорила Патриция.
Арсен Люпен снова взял ее за руку:
– Вы хорошо справились, Патриция, и я прошу у вас прощения. Вы прощаете меня?
– Нет! Вы предали меня. Я больше не хочу вас видеть. Никогда. На следующей неделе я отправляюсь в Америку.
– В какой день? – спросил он.
– В субботу. Я забронировала каюту на «Бонапарте».
Он улыбнулся:
– И я тоже. Сегодня пятница. У нас остается восемь дней. Я со своими четырьмя помощниками попробую нагнать грузовики. Перехвачу их и отправлю в Париж, а затем в Нормандию, где у меня подготовлены надежные укрытия. И к вечеру пятницы приеду в Гавр. Мы поплывем в смежных каютах.
Она была не в силах протестовать. Он поцеловал ей руку и направился к выходу. Энгельман, пошатываясь от волнения, перехватил его у двери.
– Значит, я разорен, – заикаясь проговорил несчастный банкир. – Что мне делать в моем-то возрасте?
– Ну, у вас есть деньги, которые вы припрятали…
– Нет! Клянусь!
– А приданое вашей жены?
– Я отправил его в том же обозе.
– В каком грузовике оно находится?
– Грузовик номер четырнадцать.
– Грузовик номер четырнадцать будет доставлен сюда завтра и передан непосредственно госпоже Энгельман вместе с моим личным подарком… И не бойтесь, я умею вести себя как джентльмен.
– Орас, вы мой друг! Я никогда в вас не сомневался! – Банкир благодарно пожал руку Люпена.
– Признаю, что я неплохой парень, – сказал Арсен Люпен с напускной скромностью. – Мое почтение мадам Энгельман. Ах да, подарок… Дайте мне совет… Как вы думаете, она не обидится, если я пришлю ей еще и грузовик номер пятнадцать?
Энгельман просиял:
– Вовсе нет, напротив, мой дорогой друг! Напротив! Она будет очень тронута…
– Тогда договорились! Прощайте, Энгельман. Может, еще увидимся, когда я окажусь в этих краях…
– Разумеется, разумеется! Я всегда к вашим услугам, и моя супруга будет счастлива…
– Я в этом не сомневаюсь.
Патриция вернулась в Мезон-Руж, к сыну, а Арсен Люпен, пренебрегая ранением и усталостью, кинулся в погоню за грузовиками. И лишь спустя двое суток, проведенных без сна и отдыха, он, уладив все дела, смог наконец вернуться в свое поместье. Другой бы на его месте умер от изнеможения, но Люпен, казалось, был сделан из железа.
Однако дома он сразу отправился в спальню. Виктория уложила его, как ребенка.
– Я славно поработал. Все улажено, – сказал он. – А теперь мне надо выспаться. Я готов проспать сутки напролет!..
– Малыш, тебе не холодно? – забеспокоилась Виктория. – Тебя не лихорадит?
Он сладко потянулся:
– Боже, хватит болтовни! Дай мне поспать, героиня-победительница.
– Малыш, может, укрыть тебя потеплее?
– Я весь дрожу, – наконец выдохнул он, одолеваемый усталостью.
– Не хочешь ли горячего пунша? Кружечку пунша?
– Пунш? О Ника Самофракийская, это же просто мечта! Помнишь, ты хотела, чтобы я придумал другое имя вместо Виктории? Ника Самофракийская звучит красиво! Тебе идет! Так приготовь же мне пунш!..
Но когда старая няня принесла пунш, Арсен Люпен уже забылся крепким сном.
– Спит, как дитя! – ахнула Виктория и в полном восторге сама осушила кружку.
Глава 11
Свадьба
Орас Вельмон и Патриция сидели бок о бок на палубе трансатлантического лайнера «Бонапарт», который вез их в Соединенные Штаты, и смотрели на горизонт.
– Патриция, – вдруг заговорил Орас, – полагаю, что в газете «Алло, полиция!» уже появилась ваша третья статья?
– Конечно, ведь я отправила ее по телеграфу четыре дня назад, – ответила она. – Более того, я даже видела отрывки из нее, их вывесили на доске объявлений на второй палубе.
– И что, я все еще играю в этом деле главную роль? – спросил Вельмон с притворным безразличием.
– Да, вы великолепны, особенно в сцене с сейфами. Ваша идея использовать Саиду представлена как отличная и невероятно оригинальная находка… Тигр против полиции… Понятно, что провернуть такое не каждому под силу, но это поистине гениальный ход.
Орас горделиво заметил:
– Какой шум поднимется в мире! Барабанная дробь! Флаги, заголовки крупным шрифтом!
Патриция улыбнулась тщеславию актера, аплодирующего собственному выходу.
– Нас будут встречать как героев! – заметила она.
Его тон изменился:
– Вас, Патриция, безусловно. А вот меня, вероятно, ждет электрический стул.
– Вы сошли с ума! За какое преступление? Ведь это вы выиграли игру и дали возможность арестовать всех этих бандитов. Без вас, мой друг, я бы ничего не добилась…
– Вы все равно добились бы победы, а теперь везете Арсена Люпена, прикованного, как раба, к вашей триумфальной колеснице.
Она посмотрела на него, встревоженная и этими словами, и в особенности его серьезным тоном:
– Надеюсь, у вас не будет из-за меня неприятностей?
Он пожал плечами:
– Еще чего! Чтобы навсегда связать меня с Соединенными Штатами, они собираются вручить мне национальную премию, почетный небоскреб и титул «Враг общества номер один».
– Это то, о чем вы не так давно мне говорили? Когда намекали на необходимость жертвовать собой? – Патриция помолчала. Ее прекрасные глаза увлажнились, и она продолжила: – Иногда я боюсь, что вы хотите расстаться со мной.
Он не возразил ей.
Она прошептала:
– Для меня нет счастья без вас, друг мой.
Люпен внимательно посмотрел на нее.
– Без
