и вынесения решения. Однако Божьи цели во вселенских масштабах – принести благословение.
Но перед тем как отправится в Содом, Бог останавливается у Авраама и Сарры, чтобы разделить с ними трапезу. Собственно говоря, не было никакой необходимости Богу спускаться вниз, чтобы убедиться в порочности жителей Содома (в данном случае используется тот же язык, что и в истории о Вавилонской башне). Причина заключалась в том, что Бог увидел в этой пожилой паре, разбившей шатры на холмах возле Содома, ключ к реализации его изначального миссионального плана в отношении истории человечества. История напоминает нам (хотя в тексте это представлено как напоминание Бога самому себе [ст. 17–19]), что Авраам играет центральную роль в библейском богословии миссии Бога.
Обратите внимание на то, что стало результатом доверительного отношения Бога к Аврааму: ходатайство патриарха за нечестивый город (Быт. 18, 22–23).
Этот диалог часто представляют, как ближневосточные торги: развитие и язык диалога очень напоминают базар. Предполагается, что Бог – строгий судья, от которого Авраам в результате торгов в конечном итоге добивается большего снисхождения для виновных. Похоже, навыки Авраама в обучении своих потомков путям Божьим (см. ст. 19) весьма пригодились ему в данному случае: он напоминает Богу, что тот судья всей земли, а, следовательно, должен быть весьма разборчив, производя суд (то есть не погубил праведного вместе с нечестивым).[306] Однако Натан Макдональд говорит, что образ «торга» совершенно не вписывается в общий контекст происходящего.[307] Если образ базара и подразумевается здесь, то это явно не тот привычный базар, как мы могли бы себе его представить. Яхве оказывается куда сговорчивее, чем Авраам ожидает.
Если развивать метафору торга и представить, что Авраам действительно хотел «купить» спасение города по максимально низкой «цене» (количеству праведных жителей в нем), возникает ряд нестыковок с привычным для нас базаром. Авраам первый предлагает «цену», говоря, что ради пятидесяти праведников город следует пощадить. Возможно, он удивлен тем, что Бог никак не оспаривает эту цифру. Более того, не звучит никакого встречного предложения. Если это действительно были самые настоящие торги, то следовало бы ожидать, что Бог скажет что-то наподобие: «Ну, нет, ради пятидесяти не могу, но если найдется хотя бы сотня, тогда другой разговор». В привычных торгах ожидается, что его участники сойдутся в цене где-то посередине, и сделка состоится. Но происходит что-то совершенно немыслимое для торга: каждое робкое снижение «цены» Авраамом сталкивается с благосклонным принятием со стороны Бога, пока таинственным образом диалог не заканчивается на цифре «10». Авраам лучше узнает Бога в процессе заступничества. Бог, с которым он имеет дело, доверивший ему великую цель, может быть даже более милосердным, чем Авраам смел надеяться. И, конечно же, он не поступит неправосудно, истребив праведника вместе с грешником.
В конце рассказа мы узнаем, что в Содоме не было и десяти праведников. Голдингей по этому поводу говорит: «В таком жалком городе, как Содом, не нашлось даже десятка невинных людей: „от молодого до старого, весь народ со всех концов города, окружили дом Лота“ (Быт. 19, 4)».[308]Посему суд был неизбежен.
Тем не менее заступничество Авраама не осталось без внимания, хотя город и был обречен. Его риторический вопрос: «Не может быть, чтобы ты погубил праведного с нечестивым. Поступит ли Судия всей земли неправосудно?» (Быт. 18, 23) Бог услышал. Лот со своими дочерями был выведен из города и избежал гибели. И мы можем смело предположить: те, кто вопили к Богу против Содома и Гоморры (возможно, жители окружающих деревень, притесняемые содомлянами), были избавлены от гнета нечестивых городов.
Позднее в роли ходатая окажутся Моисей (Исх. 32–34; Чис. 14; Втор. 9) и сам Христос на небесах. Кроме того, Авраам выступает в роли того, через кого другие народы получают благословения, хотя в данном конкретном случае согрешившие города поставили себя в положение, выходящее за рамки возможностей получения благословений или отсрочки наказания. Поражает уже то, что Авраам молится за города, погрязшие в пороке и зле, патриарх просит пощадить Содом и Гоморру. Как это не похоже на молитву Ионы, на отношение многих современных христиан к грешникам, в окружении которых они живут. «Если будем внимательны к урокам Яхве, мы поймем: этот диалог Авраама с Богом учит нас отклику, которого ожидает от избранных Яхве, которые становятся посредниками Божьего благословения народам».[309] Иными словами, мы поймем важность заступнической молитвы для выполнения миссии.
«Путь Господа»: пример для Божьего народа
Возвращаясь к нашему ключевому тексту, Быт. 18, 19, мы находим в нем нравственные обязательства, которые, с одной стороны, связаны с избранием Авраама, с другой, – с Божьей миссией. Для начала нам нужно разобраться, какая именно этика подразумевается в выражениях: «ходить путем Господним» и «творить правду и суд». Затем мы обратим внимание на миссиональную логику структуры и богословия этого стиха.
Этическое содержание. Авраам был избран, чтобы наставлять свою семью ходить путем Господним, творя правду и суд. Далее предполагается, что это учение будет передаваться через его потомков из поколения в поколение. Как мы уже видели, Авраам предвосхитил Моисея не только как пророка-ходатая, но и как законоучителя. В двух выражениях суммирована учебная программа для семьи Авраама.
«Путь Господень». Выражения «ходить путем Господним» или «ходить перед Господом» часто встречаются в Писании для описания того или иного аспекта ветхозаветной этики. «Следовать путем Яхве» – означает не поступать, как другие народы, другие боги или грешники. В нашем случае подчеркивается контраст между этикой Яхве и этикой Содома. Метафора «ходить путем Господним» рождает в воображении две возможные картины.
Первая картина, где человек следует за кем-то по тропе и должен быть внимателен к тому, куда ступает нога проводника. Таким образом, мы говорим о подражании Господу: мы наблюдаем за Божьими действиями и пытаемся их повторить в своей жизни. «По Твоим следам, Спаситель, всюду следовать готов», как поется в известном гимне.
Такой образ предполагает, что Израиль должен был следовать за Господом, как своим проводником и примером для подражания. Это также означает, что исполнение моральных требований, предъявляемых к людям, Бог демонстрировал на собственном примере. Отражая поступки Яхве, Божий народ должен был стать воплощением характера Бога для других наций (Втор. 4, 5–8).[310]
Вторая картина представляет путешественника, следующего четким инструкциям относительно своего путешествия: у него есть карта (хотя в случае с древним Израилем такой образ будет, конечно, анахронизмом) или указания, которые помогают ему держаться правильного направления и не свернуть на ложный путь, где подстерегает опасность и даже гибель. Сирил Родд
