его. А тем временем, – он нажал незаметную кнопку, – возможно, музыка поможет вам расслабиться.
Айлин начала было отвечать, но вагнеровская увертюра задавила слова. Рендер снова нажал на кнопку, и на мгновение воцарилась тишина, в которой он сказал:
– Хе-хе. Я-то думал, там дальше Респиги.
Ему понадобилось еще два нажатия кнопки, чтобы отыскать римские пинии.
– Могли бы и оставить, – заметила Айлин, – мне нравится Вагнер.
– Нет, спасибо, – отозвался Рендер, открывая отсек хранения, – я бы постоянно спотыкался обо все эти груды лейтмотивов.
* * *
Большое яйцо вплыло в кабинет, бесшумное, точно облако. Подкатывая его к столу, Рендер услышал за спиной тихое рычание. Он быстро обернулся.
Зигмунд стремительно, точно птичья тень, вскочил, пересек кабинет и уже кружил возле машины, обнюхивая ее, – хвост напряжен, уши прижаты к голове, зубы оскалены.
– Спокойно, Зиг, – сказал Рендер. – Это Омниканальный Нейронный ПП. Он не кусается. Это просто машина, как автомобиль, ти-ви или посудомойка. Сегодня мы с его помощью покажем Айлин, как выглядят некоторые вещи.
– Не нравится, – пророкотал пес.
– Почему?
Ответа у Зигмунда не нашлось, поэтому он неслышно подошел к Айлин и уложил голову ей на колени.
– Не нравится, – повторил пес, глядя на нее.
– Почему?
– Нет слов, – ответил, подумав, пес. – Теперь мы пойдем домой?
– Нет, – возразила она. – Ты свернешься в уголочке и вздремнешь, и я свернусь в этой машине и тоже вздремну – ну, или что-то вроде.
– Плохо, – сказал пес, опустив хвост.
– Ну же, – она подтолкнула его, – ляг и веди себя хорошо.
Зигмунд подчинился, но заскулил, когда Рендер затемнил окна и коснулся кнопки, превращавшей его стол в рабочее место оператора.
А потом заскулил еще раз – когда яйцо, уже подключенное к розетке, треснуло пополам, и верхняя часть его отъехала назад и вверх, открывая внутреннюю полость.
Рендер сел. Его кресло превратилось в анатомическую кушетку и наполовину заехало под консоль. Он выпрямился, и кушетка выехала обратно, вновь становясь креслом. Рендер коснулся стола, и половина потолка отделилась, изменила форму и опустилась, зависнув над ним огромным колоколом. Он встал и подошел к ро-матке. Пока Респиги говорил о пиниях и тому подобном, Рендер вытащил из-под яйца наушник и оперся спиной на свой стол. Зажав одно ухо плечом и прижав наушник к другому, он свободной рукой пробежался по кнопкам. Лиги прибоя утопили в себе симфоническую поэму; мили трафика подавили ее; от звона колоссального колокола по ней побежали дорожки трещин; а записанный голос сказал: «Теперь, когда вы просто сидите и молча слушаете меня, я ассоциирую вас с темным, почти фиолетовым синим цветом…»
Рендер перешел к маске и проверил ее: раз – корица, два – перегной, три – густой мускусный запах рептилии… и дальше, через жажду и вкусы меда, уксуса и соли, и обратно, через лилии и мокрый бетон, предгрозовое дуновение озона и все базовые ароматические и вкусовые нотки городского утра, дня и вечера.
Лежанка, как обычно, плавала в своем ртутном озерце, магнитно стабилизированном стенками яйца. Рендер подготовил пленки.
Ро-матка была в идеальном состоянии.
– Отлично, – сказал Рендер, оборачиваясь, – все в норме.
Айлин как раз укладывала очки на стопку одежды. Она разделась, пока Рендер проверял машину. Его возмутили ее узкая талия, ее большие груди с темными остриями, ее длинные ноги. Она слишком хорошо сложена для женщины своего роста, подумал Рендер.
Но, глядя на нее, он понял: больше всего его раздражает, разумеется, то, что она – его пациентка.
– Я готова, – сказала Айлин, и Рендер подошел к ней.
Он взял ее за локоть и подвел к машине. Пальцы Айлин исследовали внутренности яйца. Помогая ей залезть внутрь, он заметил, что глаза у нее яркого цвета морской волны. Этого он тоже не одобрил.
– Вам удобно?
– Да.
– Хорошо, тогда мы готовы. Сейчас я закрою крышку. Приятных снов.
Верхняя часть скорлупы медленно опустилась. Закрывшись, она сделалась непрозрачной, а потом блестящей. Рендер смотрел на собственное искаженное отражение.
Он направился к столу.
Зигмунд стоял, загораживая ему путь.
Рендер склонился, чтобы потрепать его по голове, но пес ее отдернул.
– Возьмите меня, с собой, – прорычал он.
– Боюсь, это невозможно, старина, – сказал Рендер. – К тому же мы никуда не денемся. Мы просто будем спать здесь, в этой самой комнате.
Пса это, похоже, не успокоило.
– Зачем?
Рендер вздохнул. Спор с собакой был одной из самых нелепых вещей, которые он мог вообразить себе трезвым.
– Зиг, – сказал он. – Я пытаюсь помочь ей узнать, как выглядят вещи. Ты, без сомнения, прекрасно справляешься с тем, чтобы направлять ее в этом мире, которого она не видит, – но теперь ей нужно узнать, как он выглядит, и я ей это покажу.
– Тогда я буду ей не нужен.
– Конечно, ты будешь ей нужен. – Рендер едва не рассмеялся. Жалость здесь была настолько переплетена с абсурдом, что он не мог ничего с собой поделать. – Я не могу восстановить ее зрение, – объяснил он. – Я просто передам ей кое-какие абстрактные визуальные образы – вроде как ненадолго одолжу ей свои глаза. Понимаешь?
– Нет, – ответил пес. – Возьмите мои.
Рендер выключил музыку.
«Об отношениях мутов с хозяевами, пожалуй, можно написать томов шесть, – решил он, – на немецком».
Он указал на дальний угол.
– Приляг вон там, как велела тебе Айлин. Это не займет много времени, а когда все закончится, вы уйдете так же, как и пришли – ты будешь ее вести. Хорошо?
Зигмунд не ответил, но отвернулся и ушел в угол, вновь опустив хвост.
Рендер сел в кресло и опустил колпак – модификацию ро-матки для операторов. Он остался наедине с девяноста белыми и двумя красными кнопками. За пределами консоли мир терялся в черноте. Рендер ослабил галстук и расстегнул воротник.
Он снял с держателя шлем и проверил его провода. Потом надел его, надвинул на нижнюю часть лица полумаску и опустил ей навстречу козырек. Уложил правую руку на подвес и одним движением пальца лишил пациентку сознания.
Ваятель не нажимает белые кнопки сознательно. Он просто желает перемены условий. После чего глубоко укоренившиеся мышечные рефлексы оказывают почти незаметное воздействие на чувствительный подвес для руки, который перемещается в нужное положение и побуждает вытянутый палец двинуться вперед. Нажимается кнопка. Подвес перемещается дальше.
Рендер ощутил покалывание в основании черепа; он почуял запах свежескошенной травы.
И вот он уже движется по широкой серой дороге между мирами.
Спустя долгое, как ему показалось, время Рендер ощутил, что стоит на незнакомой Земле. Он ничего не видел; лишь ощущение присутствия подсказало ему, что он на месте. Это была темнейшая из всех пережитых им темных ночей.
Он пожелал, чтобы тьма рассеялась.
