(в самом низу, загадочно).
Так они и сделали.
Рендер и Джилл сидели за микроскопическим столиком, к счастью, стоявшим у стены, под угольными карикатурами на в основном неизвестных им людей (среди субкультур города с четырнадцатимиллионным населением было так много знаменитостей). Наморщив нос от удовольствия, Джилл не сводила взгляда с нынешнего центра притяжения этой конкретной субкультуры, время от времени поднимая плечи к ушам, чтобы проакцентировать тихий смех или короткий взвизг, потому что танцоры были слишком похожи на людей – тем, как черный робот пробегался пальцами по предплечью серебристого робота, когда они отстранялись и расходились…
Рендер делил свое внимание между Джилл, танцорами и жуткого вида коктейлем, больше всего похожим на маленькое ведерко виски с лимонным соком, укрытое ковром водорослей (из-под которых в любой момент мог восстать Кракен, чтобы утянуть какой-нибудь злополучный корабль навстречу гибели).
– Чарли, мне кажется, это на самом деле люди!
Рендер вызволил свой взгляд из плена ее волос и подпрыгивающих сережек.
Он изучил танцоров на площадке чуть ниже столиков, в окружении музыки.
Под этими металлическими оболочками и впрямь могли скрываться люди. Если так, то их танец был демонстрацией величайшего мастерства. Пусть производство достаточно легких сплавов проблемы и не представляло, танцору было бы непросто так свободно – и так долго, и с такой внешне непринужденной легкостью – резвиться закованным с ног до головы в доспех так, чтобы тот не скрежетал, не стучал и не гремел.
Беззвучно…
Они парили, как будто две чайки: тот, что покрупнее, – цвета отполированного антрацита, а второй – точно укутанный шелком манекен, освещенный лунным светом.
Даже когда они касались друг друга, звуков не было – а если и были, их полностью маскировал ритм оркестра.
Вумп-вумп! Чига-чиг!
Рендер снова глотнул коктейля.
Роботы постепенно перешли на танец апачей. Рендер взглянул на часы. Слишком долго для обычных артистов, решил он. Это наверняка роботы. Когда он снова поднял взгляд, черный робот отбросил серебристую партнершу футов на десять и повернулся к ней спиной.
Металлического лязга не было.
«Интересно, сколько они стоили?» – подумал Рендер.
– Чарли! Звука не было! Как им это удалось?
– Понятия не имею, – ответил Рендер.
Свет снова стал желтым, потом красным, потом синим, потом зеленым.
– Кажется, будто это должно было повредить им механизмы, верно?
Белый робот приполз обратно, а второй между тем вращал запястьем, сжимая в пальцах зажженную сигарету. Когда он механически прижал ее к своему безгубому и безликому лицу, послышался смех. Серебристый робот встал перед черным. Тот снова отвернулся, бросил сигарету, медленно и бесшумно ее затоптал, а потом внезапно повернулся к партнерше. Снова собирается ее бросить? Нет…
Они медленно, точно длинноногие восточные птицы, возобновили свои движения – медленно, и со множеством поворотов.
Где-то в глубине души Рендер находил это забавным, но был слишком пьян, чтобы спросить себя, что в этом смешного. И вместо этого отправился искать Кракена на дне стакана.
Потом Джилл ухватила его за бицепс, возвращая внимание к танцевальной площадке.
Пока прожектор истязал спектр, черный робот поднял серебристого высоко над головой, медленно, медленно, а потом принялся вращаться в этой позиции – руки вытянуты, спина выгнута, ноги скрещены, – поначалу неспешно. Потом стремительней.
И вот они уже крутятся с невероятной скоростью, а светофильтры в прожекторе сменяются все быстрее и быстрее.
Рендер помотал головой, чтобы прочистить ее.
Танцоры вращались так быстро, что не могли не упасть – будь они хоть людьми, хоть роботами. Но они не падали. Они были мандалой. Они были серым единством. Рендер опустил взгляд.
Потом – замедление, и еще медленнее, и еще медленнее. Они остановились.
Музыка остановилась.
За этим последовала темнота. Ее наполнили аплодисменты.
Когда свет снова зажегся, два робота стояли, точно статуи, лицами к зрителям. Медленно, очень медленно, они поклонились.
Аплодисменты сделались громче.
Потом роботы развернулись и скрылись.
Заиграла музыка, и свет снова лишился окраски. Загомонили голоса. Рендер поверг Кракена.
– Что ты об этом думаешь? – спросила у него Джилл.
Рендер состроил серьезное лицо и проговорил:
– Кто я: человек, которому снится, что он робот, или робот, которому снится, что он человек? – Он усмехнулся и добавил: – Не знаю.
Джилл весело стукнула его кулаком в плечо, и Рендер заметил, что она пьяна.
– А вот и нет! – запротестовала она. – Ну, или не сильно. Не так сильно, как ты.
– И тем не менее я считаю, что тебе стоит обратиться ко врачу. Например, ко мне. Например, прямо сейчас. Давай уйдем отсюда и прокатимся.
– Не сейчас, Чарли. Я хочу еще раз на них посмотреть, можно? Пожалуйста?
– Если я выпью еще, то не смогу их разглядеть.
– Тогда закажи кофе.
– Фу-у!
– Тогда пиво.
– Переживу и без этого.
На площадке уже танцевали люди, но ноги Рендера казались отлитыми из свинца.
Он зажег сигарету.
– Значит, ты сегодня разговаривал с собакой?
– Да. В этом есть что-то пугающее…
– Она была красивой?
– Это был пес. И, боже, какой уродливый!
– Глупенький. Я имею в виду его хозяйку.
– Ты же знаешь, Джилл, я никогда не обсуждаю пациентов.
– Ты рассказал мне, что она слепая и что у нее есть собака. Я хочу только узнать, красивая она или нет.
– Ну… И да, и нет. – Он подтолкнул ее ногой под столом и сделал неопределенный жест. – Понимаешь…
– Нам того же, – сказала Джилл официанту, который неожиданно возник из ближайшего омута тьмы, кивнул и так же внезапно скрылся.
– Вот и конец моим благим намерениям, – вздохнул Рендер. – Посмотрим, как тебе понравится, когда тебя будет обследовать пьяный болван, вот и все, что я могу сказать.
– Ты быстро протрезвеешь, как всегда. Клятва Гиппократа и все такое.
Он фыркнул, поглядел на часы.
– Завтра мне нужно быть в Коннектикуте. Забрать Пита из этой чертовой школы.
Джилл вздохнула, уже утомленная этой темой.
– Мне кажется, ты слишком сильно о нем беспокоишься. Любой мальчишка может сломать лодыжку. Это часть взросления. Когда мне было семь, я сломала запястье. Это была случайность. Школа не повинна в том, что такое иногда происходит.
– Черта с два, – сказал Рендер, беря свой темный коктейль с темного подноса, который держал темный человек. – Если они не способны работать как следует, я найду тех, кто способен.
Джилл пожала плечами:
– Ты начальник. Я знаю только то, о чем читаю в газетах… И ты все еще нацелен на Давос, хоть и знаешь, что в Сен-Морице познакомишься с людьми выше классом? – добавила она.
– Мы туда на лыжах кататься летим, не забыла? В Давосе мне трассы нравятся больше.
– Мне сегодня ни в чем не одержать победу, да?
Он сжал
