вышли, я заметил офицера в штатском, стоявшего в коридоре. В другом конце коридора я заметил еще одного офицера в штатском. Мне было интересно, местные они или федеральные, но спрашивать не хотелось.
Когда мы вошли в комнату, миссис Воронин отпустила майора Анисимову, сказав, что Татьяна больше не будет выходить. Она приветствовала меня в русском стиле тремя поцелуями в щеку и пригласила войти. Она предложила мне выпить и указала на полностью укомплектованный бар. Я согласился и налил себе в стакан совсем небольшое количество водки. После моего опыта с ней в Швеции я напомнил себе, что нужно быть ОЧЕНЬ осторожным. Татьяна налила себе стакан «Спрайта».
«Вы любите водку?» — спросила миссис Воронин.
«Я пил ее всего несколько раз. Мой папа обычно пьет что-то другое, а другие мои взрослые друзья пьют виски или самбуку», — сказал я, отпивая из стакана.
«Русские мужчины пьют много водки!» — сказала она. — «А вы много пьете?»
«Обычно только бокал или два вина за ужином. Я много не пью».
«Это хорошо», — засмеялась она.
Я заметил, что она использовала артикли, когда говорила, в отличие от ее дочери или телохранителя ее дочери. Я совсем не знал русского языка и задался этим вопросом. Это можно было выяснить позже, так как я не хотел говорить ничего, что могло бы смутить меня или, что еще хуже, Татьяну.
«Пожалуйста, садитесь и расскажите мне о себе», — сказала миссис Воронин.
Следующий час мы провели в разговорах о моей поездке в Швецию, о школе, о моих увлечениях, о том, что я изучаю, и обо всем остальном, что она могла спросить. Татьяна сидела рядом со мной на диване и держала меня за руку, пока я разговаривал с ее мамой. Миссис Воронин сказала мне, что ее муж находится в Милуоки и ищет место для офиса в США и вернется в среду к началу приема. Она поблагодарила меня за то, что я буду сопровождать Татьяну на приеме. Мне предстояло встретиться с членами торговой делегации, а также с управляющим директором компании, которую они создавали, мистером Виктором Быковым.
Было уже 9 часов вечера, когда миссис Воронин сказала что-то по-русски Татьяне, и они продолжили короткий разговор. Татьяна встала, я тоже, и ее мать пожелала мне спокойной ночи и сказала, что ждет меня в среду. Я пожелал ей спокойной ночи, и мы с Татьяной вышли из комнаты. Я немного удивился, когда Татьяна взяла меня за руку и повела прочь от лифта.
«Моя мама разрешить побыть одни, если я обещаю быть хорошая девочка».
Я подавил смешок. Это звучало как мистер Бланшард и Кара, но я не делал никаких предположений. Под пристальным взглядом двух мужчин, которых я теперь считал агентами ФБР, мы прошли в комнату Татьяны. Ее комната была не такой большой, как у ее родителей, но она была больше, чем обычная комната. Она направила меня к дивану, и мы сели вместе.
«Я хочу целовать! Ты не пытаешься получить целовать весь день! Не как в Австрии!»
«Я боялся, что майор Анисимова получила приказ от твоего отца пристрелить меня, если я попытаюсь!»
«Есть вероятно!» — хихикнула Татьяна. — «Но не думай так».
Она наклонилась и мы обменялись нежным поцелуем, чуть больше, чем чмок.
«Да. Так есть лучше. Спасибо. Ты хочешь еще?»
«Я возьму столько, сколько ты готова дать».
«Хорошо!»
Мы целовались около пяти минут, в основном просто нежно чмокая губами, несколько раз задерживаясь секунд на десять, потом Татьяна раздвинула губы, и наши языки неуверенно соприкоснулись, затем медленно закружились и запутались друг в друге. Я скользнул рукой по ее боку под руку и, когда она не стала возражать, переместил ее на маленькую упругую грудь. Татьяна прервала поцелуй.
«Я не думаю, что мама сочла бы это быть хорошая девочка», — хихикнула она.
«Ты хочешь, чтобы я остановился?»
«Нет, но это есть предел. Понимаешь?»
«Да», — сказал я, кивая.
Мы целовались еще минут десять или около того, я нежно ласкал ее грудь через блузку. Татьяна прервала поцелуй и села, поправляя блузку.
«Я думаю, это есть тебе пора идти», — сказала она, задыхаясь. — «Ты желаешь ужинать завтра?»
«Да, это было бы здорово. Где?»
«Здесь. Мы заказ обслуживание в номер и мы можем есть без телохранителя, который будет мешать. Ты приходишь в семнадцать, пожалуйста?».
«Я приду!» — сказал я.
Мы нежно поцеловались, потом она поцеловала меня на прощание по-русски, и я вышел из отеля. Я сел в метро, потом дошел до своей машины, заплатил за парковку и отправился домой. Поскольку в Сиэтле было на два часа раньше, я снял трубку и набрал номер Дженнифер. Ее мама взяла трубку.
«Стив! Спасибо тебе за то, что ты сделал для Дженнифер. Сегодня у нее была первая встреча с психотерапевтом!».
«Приятно слышать! Как она себя чувствует?»
«Она ест и кажется немного счастливее. Позволь, я передам ей трубку».
Дженнифер подошла к телефону. По голосу казалось, с ней все хорошо, хотя я знал, что ей еще предстоит пройти долгий путь.
«Как новая квартира?» — спросила она.
«Хорошо. В основном все готово. Мне нужно всякое для стен и стереосистема, но в остальном, я бы сказал, что это дом на следующие четыре года. Элис приедет в воскресенье».
«Ты позволишь мне приехать в гости? Я спросила маму и папу, и они сказали, что все будет хорошо».
«Дженнифер», — мягко ответил я, — «помни, мы друзья».
«Да, я знаю», — вздохнула она, — «Я бы приехала просто как друг. Я знаю, что ты будешь с Карой».
«Тогда да, только дай мне знать. Я полагаю, ты думаешь о рождественских каникулах?»
«Да. Ты собираешься домой?»
«На часть каникул — да, но на Новый год я вернусь в Чикаго, вероятно, 29-го или типа того».
«ОК», — сказала она. — «Я поговорю об этом с папой».
«ОК. Ты планируешь поддерживать связь с остальными нашими друзьями?»
«Да. Я планирую время от времени общаться с Мелани, и собираюсь разговаривать с Ларри по крайней мере раз в неделю. Раньше мы были так близки, и, возможно, мы сможем помочь друг другу».
Я знал, о чем она говорит, и сам удивлялся, как Ларри справлялся с этим в школе. Мы с ним никогда не затрагивали тему отношений, за исключением тех случаев, когда он чувствовал необходимость сообщить мне, что я веду себя глупо.
«Хорошо, Дженнифер. Это очень хорошо».
Я рассказал ей о квартире и о том, чем занимался последние несколько дней. Она рассмеялась, когда я рассказал ей о встрече с Татьяной,
