как мое разочарование сменилось легкой заинтересованностью.
У задней стенки лежал ствол. Оказалось, что не боевой, всего лишь травмат. Однако на безрыбье, как говорится, и лебедя можно раком. Ну, или как-то так… Если приставить подобную игрушку к голове, то у собеседника сразу появится желание вести диалог и заодно улучшится пищеварение. Возможно даже, что на его собственные ботинки. Ну, будем считать это крохотной, но победой.
Обратно я вылез с трудом. Все же нагруженный инвентарь давал о себе знать. Негромко свистнул и с неба спустился Крылатый.
— Что там, тихо?
— Ага, никого, — ответил пацан.
— Давай, дуй внутрь. Консервы во втором зале. Берешь все, выходишь наружу и валим отсюда. Больше там делать нечего.
Крылатый кивнул и скрылся в магазине. Я же вышел к перекрестку, недалеко от фонаря, и присел в тени у стены. Рука чесалась открыть вискарь, однако волевым усилием я решил отложить возлияние на потом. Эх, жаль вареная колбаса вся пропала, ее я очень уважал. Сейчас бы немного нарезочки, зелени, помидорчиков…
Глухие шаги привели меня в чувство гораздо быстрее хорошего виски. Я весь сжался, как пружина, готовая распрямиться, и медленно попятился к магазину. Звуки раздавались совсем близко, эхом разносясь по пустой улице. Видимо, разведчики вышли сюда проулками. И что мне еще больше не понравилось, ребята явно не таились.
Времени было мало. Да что там, его почти не было. Так тихо, как только представлялось возможным, и одновременно так быстро, как позволяли мне ноги, я переместился к открытым рольставням и зашипел внутрь. Кричать было нельзя.
— Крылатый. Крылатый.
Зараза, молодой, а уже глухой. Пришлось забираться в магазин и искать пацана собственноручно. На это ушло еще несколько минут. Недотепа зачем-то поперся в подсобку, разглядывая там обстановку и поедая открытые чипсы. Видимо, ему мама не говорила, что эта американская отрава его убьет.
Вот чего он тут забыл? Умный дядя Шипастый все уже проверил. Сказали тебе нагружайся и валим, значит, так и надо делать.
Я кипел, однако вслух ничего не сказал. Если еще и Крылатый начнет дергаться, так станет еще хуже. Я лишь в двух словах обрисовал ему ситуацию — мол, там идут люди. Их несколько и, по всей видимости, двигаются они сюда. Давай-ка, силь ву пле, дергать отсюда, пока колокольчики не оторвали.
Крылатый все понял с первого раза. Мы быстро пробрались к нашему импровизированному выходу, однако тут и замерли. Потому что теперь смогли разглядеть тех самых разведчиков. Их было четверо. И они уверенно шли к нам.
Глава 5
Как только я увидел эти одухотворенные лица, взращенные явно в лучших консерваториях Магаданской области и Мордовии, то сразу понял — приятной беседы не получится. С этими ребятами мы не сядем на лавочке, не поговорим за жизнь. Скорее уж от одного из них прилетит в бок финка.
Хотя явных зэков среди четверых оказалось двое, однако этот факт не особо успокаивал. Они, кстати, и похожи были, как те самые братья из ларца. Только к мультику, в котором бы показали этих красавцев, явно стоило приклеить шильдик +18. Высокие, худые, с бритыми черепами и забитыми рукавами, насколько позволяли разглядеть их растянутые футболки. Да и на пальцах вытатуированные перстни. Или нечто подобное, отсюда и не рассмотришь толком. Этих я про себя назвал Лелик и Болик.
Третий оказался тощим коротышкой, который постоянно находился на измене. Вроде наркомана, перманентно ищущего дозу. Он то и дело вертел головой, а одну руку держал в кармане. Дружище там явно не в бильярд играет. Значит, у него оружие. Хорошо, если бы просто нож. А то может оказаться и ствол. Его я прозвал Нервяк.
Последний был самым интересным. Казалось, он попал в эту компанию по ошибке. Как преподаватель филармонии, затесавшийся на вечеринку к гопникам. Маленький, толстый, с блестящей лысиной и крохотными масляными глазками. Единственный из них в рубашке, застегнутой на все пуговицы и в мятых штанах. Тут моя небогатая фантазия работать совсем отказалась, выдав короткую формулировку Лысый.
Наличие последнего в этом крепком дружеском коллективе как раз и смущало. Я бы не удивился, если бы двое этих высококультурных и приятных во всех отношениях сидельца взяли лысого при рывке. Через недельку или около того толстяк с редким именем Лысый сменил бы свое прозвище на более привычное Консерва. Потому что его бы, не мудрствуя лукаво, сожрали. Так, что за познания, мать твою? Я что, сидел? И спросить не у кого.
Прошлое меня невероятно интересовало. Как говорил Томас Майер: «Тот, кто живет прошлым, лишает себя настоящего». Ну, либо это сказал Ларошфуко. Или Жириновский. Не помню точно.
Сейчас на повестке дня был более прозаичный вопрос — как бы выжить после знакомства с великолепной четверкой? Патронов всего три. Причем стрелять надо быстро и наверняка. Я знал, не предполагал, а именно знал, что на каждый выстрел уйдет не меньше секунды. Причем бить надо наглушняк. Тут тоже могут возникнуть проблемы. Кто знает, какая боевая трансформация у этих мужиков?
Получается, при лучших раскладах я успею снять двоих. Остальные затихарятся, спрячутся. В окрестностях руин хватало. Что сделают? Может быть, будут выкуривать самостоятельно, а, может, один уйдет за подкреплением, пока второй станет держать нас в ловушке. Вариант все равно кислый, как ни крути.
— Крыл, слышишь, — прошептал я, не поворачивая головы. — Уходить тебе надо.
— В смысле, уходить?
Вообще Крылатый всегда был пацаном сообразительным. Это сейчас вдруг начал тупить. Или старательно делать вид.
— Вдвоем не выберемся. Я тебя прикрою, а ты отходи обратно. К кварталу. Только попетляй, чтобы хвоста не было.
— Никуда я… — начал во весь голос говорить мой сосед и тут же осекся, вновь перейдя на шепот. — Никуда я не пойду. Вместе пришли, вместе и уйдем.
— Благородно, — оценил я жест. И добавил уже честно. — Но глупо.
— Какой план? — спросил пацан.
— Постараться не сдохнуть.
— А если серьезно?
— Дай пару секунд.
Я лихорадочно соображал. Внутри скрипели шестеренки. Блин, давно не приходилось работать головой. Обычный мой образ жизни в Городе этому не способствовал. А мозг, если выразиться грубо и примитивно, такая же мышца, как бицепс. Если ты ее не качаешь, то она считает, что не особо нужна. И атрофируется. Ладно, это все заметки для автобиографии «Ошибки выжившего». Сейчас надо подумать над тем, как устроить так, чтобы начать эту занятную книжку написать.
Лысый между тем остановился и жестом показал в сторону магазина. Ага, теперь хотя бы стало ясно, какую роль в сборище альфа-самцов
