лицо. Глаза темные, черты уверенные, жесткие, не похожи совсем… но мало ли, что на свете бывает! Много сыновей на отцов не похожи! Да и Драго в мать пошел, наверно. Пока он от Теодора зла не видел. Так что придвинулся немножко ближе.
Теодор поерзал на кровати, пытаясь спрятать глаза. Не хотел он врать мальчику, совсем не хотел! Но как объяснить ему все эти тонкости любовных и магических связей взрослых людей? Дана умерла, у нее уже не спросишь. А если бы и жива была, то вряд ли она могла бы объяснить тот факт, что глаза у мальчика так похожи на Милада. Но метка на руке у Драго была именно определяющая принадлежность к королевскому роду.
– Магия показывает, что ты мой сын. Но точно не знает никто. Даже твоя мама, – честно сказал Теодор Драго и сцапал его за запястье быстро-быстро, чтобы не улизнул мальчик. – Но я не верю в бабкины сказки, в сходство лиц и голосов, прочие дела. Я верю в магию. А она точно говорит мне, что ты мой наследник. Теперь ты, Драго, маленький принц. Представляешь? А когда вырастешь, а я умру, ты станешь королем. Так что стоит тебе забыть прошлую жизнь в деревне. И Милада забыть нужно. Обижал же он тебя? Но больше не будет обижать. Иначе будет иметь дело со мной. И с моей стражей. Всегда хотел иметь наследника. Никогда не было у меня ни сына, ни дочери. Не знал я, кому передать корону, королевство, дело всей моей жизни. Всегда мечтал воспитывать сына. Учить его у лучших наставников. С клинком сражаться учить. Магию взращивать. Гордиться и хвастаться сыном перед другими королями. Думал, никогда не будет этого, не суждено мне этого. Но небо сжалилось и послало мне тебя, Драго. Ты мой сын. И я очень этому рад!
Теодор говорил вдохновенно. Глаза его горели, а сам он крепко сжал маленькие руки Драго в своих. Он говорил от сердца, свои мечты рассказывая, как со взрослым, говорил. И не понимал, что этими словами может напугать ребенка, а не обрадовать. Ведь Драго, он другой, он глубже и чище, чем многие знакомые Теодору дети. Ему были безразличны многие вещи, которые любили остальные. Сладости, игрушки, одежда дорогая, кони породистые, оружие дорогое. Мальчишки обычно восхищались этим. Но Драго был не из таких. Хотя Теодор еще мало знал этого мальчика, поэтому и попытался немного подкупить его будущими благами, которые обычно даются всем принцам и королевичам.
Драго сжался от слов Теодора. Тот и не заметил этого, держа его ладони в своих, восхищенно рассказывая о том, что ждет мальчика в будущем. А Драго, в итоге, просто отдернул руки и порывисто обнял его.
– Не надо тебе умирать, – пискнул Драго, пряча лицо у Теодора на груди. – Лучше ты будь королем, а мне этого не нужно! Может, у тебя еще будут дети… и мне тогда не придется.
Драго отстранился боязливо, опустив взгляд. Милад мог разозлиться, если ему казалось, что мальчик ленится. Вдруг и Теодор такой же? Вдруг решит, что просто ленивый мальчишка боится уроков с наставниками? А Драго… он боялся подвести Теодора. Не стать для него тем маленьким принцем, которого тот хотел видеть в нем. Драго невольно потер метку, будто она ему мешала.
Теодор растерянно погладил его по голове. Снова что-то не так сказал, что испугал Драго? Но ведь каждый мальчишка из деревни мечтает стать принцем! А затем королем! Но… кажется, Драго мечтал о другом?
Теодор потер виски и нахмурился, вспоминая все то, что говорила ему Дана. Они немного говорили про Драго, но он помнил, как она просила его быть более чутким и терпимым к мальчику. Что малыш отчаянно нуждается в любви, а не в дорогих королевских побрякушках. Теодор моргнул и осторожно подхватил Драго на руки, усадив себе на колени. Осмелел с мальчиком немного. Но ведь тот сам потянулся и обнял его! Как оставить это без внимания и поощрения?
– Когда-то я умру, но надеюсь, это будет нескоро, – улыбнулся Теодор детской наивности. – Все умрут. И я, и мама твоя, и Милад. Это закон нашего мира и любых других миров.
Но он быстро закруглил слишком сложную для ребенка тему. И подтянул Драго на коленях ближе к себе.
– И что за новости про детей? – строго сказал Теодор и потянул за прядку Драго, будто призывая его к порядку. – Не тебе и не мне решать про детей. Как бог даст, так и будет. Но как бы то ни было, ты всегда останешься моим первенцем. Самым любимым. Самым обожаемым. Моим наследником. Тебя никогда не будут звать бастардом, ты станешь настоящим принцем, а потом королем. Потому что ты желанное дитя, дитя любви наше с Даной. Просто так сложилась судьба, что я не сразу узнал о тебе. Понял, мой мальчик? Ты мой сын. Что бы ни случилось. Я уже прикипел к тебе душой. И если не захочешь чего-то, ну, там уроков каких-то или еще чего-то, что обычно делают принцы, то просто скажешь мне об этом. Потому что ты для меня не кукла красивая, которую демонстрируют другим королям. А намного больше. Ты мне важен и нужен такой, какой ты есть. Обычный мальчик. И неважно, кто и что думает об этом. Что думают об этом другие короли или простой народ. Ты мой сын, Драго. Запомни это.
Драго заерзал на коленях у Теодора. Милад никогда так не сажал, тем более сейчас, когда говорил, что он уже почти взрослый! А тут… как маленького. И говорил Теодор так нежно, осторожно, что Драго чувствовал себя котенком диковатым, которого гладят по мягкой шерстке, боясь спугнуть.
– А если назовет кто-то… бастардом? – он нахмурился, заглядывая Теодору в глаза, запоминая слово, ведь в деревне говорили иначе, ругательнее. – Люди… злые они. Всегда языками чешут, дай только повод. В деревне тоже иногда говорили Миладу, что маме другой нравился, может, и я от него… Он после этого злился сильно.
Драго зажмурился, потерев плечо. Под рубашкой видно не было, но разорванная немного, она сейчас сползла. Он поспешно поддернул ее повыше. Не хватало еще синяками светить! Где это видано, принц и битый?
Брови Теодора сошлись в прямую линию. Лицо приобрело грозное выражение, губы зло сомкнулись. Драго заерзал, наверное, восприняв его гнев на себя? Но Теодор не собирался смягчаться и его успокаивать!
– Если
