Сзади заржал Вестейн.
– Маргот, а что это вы перевозите? – поинтересовался он, отпихивая мешки ногой.
– Репей! – с гордостью ответил дракон. – В соседнем Хамсвоте умельцы делают отличную водку на репейнике. Всегда заказывают много и платят хорошо. У нас его, как дерьма за баней. Все местные собирают. А я вот вожу. И сегодня бы повез, если б не вы. Уж постарайтесь там ничего не испортить!
Я тихонечко скулила, чувствуя себя так, словно пыталась целоваться с дикобразом. В мелких иголках было все! Колени, ладони, даже в щеку впились несколько особенно цепких кругляшей.
– Будем считать, я отмщен, – хмыкнул Вестейн. – Садись. Общипаю, а то оштрафуют за порчу ценного репейника.
На глазах выступили слезы, но я мужественно сдержалась и не пискнула, пока Вестейн щипчиками, найденными в моей косметичке, вытаскивал иголки. А когда попыталась почесать общипанную щеку, получила по руке.
– Заразу хочешь занести? Иди вон, умойся. Горе. Шиншилла там твоя не убилась?
Я посмотрела на клетку с Шушанной. Она, конечно, не осталась в восторге от аттракциона, но, к счастью, избежала нападения репейника. Правда, осталась сильно недовольна и делала вид, будто меня не существует.
Кое–как Вестейн освободил два кресла, тщательно проверил их на предмет репейника в засаде, и мы пристегнулись. Дракон взлетел, причем сделал это не мягко и плавно, как требовали в столице, а так, словно был котом, сорвавшемся за резвой мышью. Нас вжало в сидения, и я зажмурилась. Маргот летел неровно, то теряя высоту, то резво взмывая. Когда он в очередной раз провалился на несколько метров вниз, я поймала себя на том, что когтями впилась в руку Вестейна. Ойкнув, отдернула ее и покраснела.
Где–то сзади Шушу снова тошнило.
Я так устала, что не заметила, как провалилась в сон, едва Маргот выровнялся. Его кабина, кажется, перешла по наследству еще с древних времен, когда на драконах летали не на конференции и не продавать репей, а воевать с соседним государством. И воины, летевшие в ней, должны были ежесекундно страдать, дабы не заснуть в решающий момент.
Иного объяснения дико неудобным креслам просто не было!
Поерзав так и сяк, попытавшись прислониться лбом к окошку (чуть не набила себе шишку при тряске!) я сдалась и, сделав вид, что крепко сплю и не контролирую себя, привалилась к шефу.
Тот тяжело вздохнул и устроил мою голову поудобнее, и вот тут–то пригодилось актерское мастерство: если бы я не прикидывалась спящей, то провалилась бы сквозь хлипкий скрипящий пол от стыда! От него приятно пахло лавандой, а еще исходило тепло драконьего сердца – по легендам внутри человеческой ипостаси дракона горит настоящее пламя, поддерживающее жизнь.
Мне снился бар. Гремела музыка, сверкали яркие магические шары под потолком. Вокруг царила атмосфера веселья и куража. Мне было хорошо. Тонкая грань между опьянением и расслабленностью, когда хочется танцевать, когда любишь весь мир и открыта будущему.
Я получила работу! Я остаюсь в столице и все, кто не верил в меня, кто за спиной язвительно предрекал скорое возвращение в деревню, умоются!
– Один «Перчик дракона» и «Фею–крестницу», – крикнула Шушанна бармену.
И для меня пояснила:
– Начинай с легкого. С «перчика» тебя вынесет сразу же!
Два ярких коктейля в красивых высоких бокалах вскоре появились на барной стойке. Я с любопытством рассматривала публику и через трубочку тянула кисленький яблочно–медовый коктейль. Шушанна то и дело улыбалась и махала знакомым.
– Сюда все из нашей башни ходят, – пояснила она. – Расслабиться перед работой!
Алкоголь ударил в голову сильнее, чем я ожидала.
– Господин Винг, не напомните, куда мы летим?
– В Фейск, Маргот.
– Благодарю, меняю курс на Фейск.
Шушанна лихо замахивала один коктейль за другим, а я опьянела уже после второго. Голоса и музыка слились в непонятную раздражающую мешанину, а от вспышек света начинала болеть голова. В один момент я заметила, как какой–то мужчина с бокалом в руке схватил бокал Шушанны со стойки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Эй! – воскликнула я. – Это наш заказ.
– Ой… кажется, я перепутал.
Мужчина улыбнулся, но мне все равно он показался каким–то… угрюмым и пугающе трезвым.
– Господин Винг…
– В Фейск, Маргот!
– Понял, поворачиваю.
– Прошу прощения, дамы!
Мужчина вернул бокал Шушанне. Она хихикнула и, не сводя с него глаз, обхватила трубочку губами. Кажется, кому–то пора заканчивать пить…
– Господин…
– В ФЕЙСК! МЫ ЛЕТИМ В ФЕЙСК!
– Не нужно так кричать, я помню, что мы летим в Фейск. Я забыл, кто вы такие…
– Ничего такой… симпатичный! – сказала новая подруга. – М–м–м?
– Не знаю, что–то меня в нем настораживает.
– Что?
– Не могу понять…
– У тебя просто переизбыток впечатлений, – махнула рукой Шушанна. – Пройдет. Смотри, вон тот красавчик смотрит на тебя. Иди, потанцуй с ним...
Улыбчивый светловолосый парень мне тоже понравился. В отличие от большинства завсегдатаев бара он не вел себя так, словно его второй ипостасью был козел. И он направлялся к нам! От волнения я даже протрезвела.
– Привет, красотки? Разрешите пригласить?
Довольная улыбка медленно сползла с моего лица. Он обращался к Шушанне.
– Я… э–э–э… да, вполне. Идем!
Уходя на танцпол, она обернулась и пожала плечами, мол, извини. А я с тоской вздохнула. Мне предстоит много работы, чтобы стать такой, как она – столичной девушкой, знающей себе цену и легко очаровывающей мужчин. Но я обязательно стану! Замужество и дети тоже есть в моих планах, сразу после головокружительной карьеры.
Карьера, к слову, что–то запаздывала, а вот головокружение не заставило себя ждать. Чтобы заземлиться, я вцепилась в барную стойку и сосредоточила взгляд на бокале. И тут меня осенило!
Мужик, перепутавший коктейли, взял со стойки один бокал, а Шушанне вернул тот, который держал до этого, совсем другой!
– Господин…
– Винг. Летим в Фейск.
– Я знаю, кто вы и куда мы летим.
– Так какого ж рожна тебе опять надо?!
– Прилетели. Фейск. На выход!
Глава четвертая
Мы вывалились с дракона, и первой мыслью было, что я зря боялась путешествовать на червях. Престарелый дракон, который то и дело попадает в воздушные ямы – это страшнее и на самочувствии отражается хуже. В черве хоть спать было удобно – до тех пор, пока моя полка не погребла под собой шефа.
Как же хорошо, что под ногами твердая земля, и она не качается! Зато покачивалась я сама, но упорно пыталась держать равновесие. В одной руку сжимала розовую клетку с Шушанной, в другой дорожную сумку, а под мышкой тубус с чертежами. Вестейн еще собирался дать пакет с репейником, явно издеваясь, но я вовремя заметила и выбросила колючую гадость.
Раннее утреннее солнышко слепило глаза. Огромные, в человеческий рост, цветы подступали к взлетной полосе, а сияющие феи уже спешили к нам навстречу, словно мы были самими дорогими гостями города, а не рядовой деловой делегацией, заглянувшей на денек–другой.
Нам улыбались, рассыпались в комплиментах, и у меня рябило перед глазами от взмахов радужных крылышек. Очень скоро переливающаяся пыльца была у меня на руках, платье и подозреваю, в носу. Сложнее всего оказалось не чихнуть. Подозреваю, чих бы сочли оскорблением.
Феи были миниатюрными и очень красивыми. В разноцветных платьях, имитирующих цветочные лепестки, с волосами всех цветов радуги и переливающимися крылышками. Девушки смотрелись мило, а вот мужчины удивляли игрушечной хрупкостью и любовью к пестрым нарядам. Навскидку среди всех встреченных фей не было никого, старше двадцати, но это была иллюзия – доступ к амброзии позволял им сохранять молодость сколь угодно долго.
