прекращается, потому что я сразу опускаю глаза или смотрю вперёд. А потом, спустя время, снова ловлю себя на том, что смотрю. На них.
Красивые… Суровые такие. И к цвету кожи я их уже привыкла, не кажется чем-то таким уж. Даже нравится рассматривать. Он у них разный. Цвет кожи. Оттенки зеленого. Как у растений. Не перепутаешь ни за что.
Жаль, что Раад за спиной, и на него редко получается смотреть. Только на его огромную мозолистую ладонь, что так уверенно управляет лошадью. Он вообще серьёзный такой. Строгий. И тоже красивый. Эх… И надёжный. Они все очень надёжные.
Вот бы мне мужа такого.
Я так привыкла к тяжелой горячей руке Раада на своём животе, когда он придерживает меня в седле, что на очередном привале даже расстраиваюсь чуть-чуть, что приходится спешиваться. Впрочем, это моё мимолётное чувство потери тут же смывается шутейками Вариха и спокойной заботливостью Арыма.
Потом снова дорога. Я уже думала завязать разговор, когда после очередного поворота нам попадается перевёрнутая телега.
В канаву съехала с обочины и торчит теперь колесами вверх. Рядом с ней задумчивый флегматичный конь и расстроенный мужик. Телега целая, но пустая. Все вещи вокруг нее валяются. Несколько увесистых мешков. Да пара мешков на коне.
— Коняка у тебя на ходу что ли заснул? — хохотнув, спрашивает Варих у мужика.
Тот смотрит опасливо на всех троих. Заметно, что струхнул. Но, заметив меня рядом с орками, чуть расслабляется.
— Да-а-а… — тянет он, потом отмахивается и опускает голову. — Какая разница уже. Придётся бросить. Тороплюсь. Не вытащить уже. Вот, выпряг. Самое ценное на коня поставлю, а остальное… Надеюсь, успею вернуться, не разворуют.
Орки переглядываются. Варих и Арым, не сговариваясь, синхронно спрыгивают с лошадей и уверенно направляются к телеге.
Я делаю движение слезть, но Раад властным непререкаемым жестом удерживает меня в седле.
Замираю на всякий случай и… во все глаза смотрю, как два орка играючи поднимают с двух сторон тяжеленную телегу! И ставят ее на дорогу обратно!
После чего кладут в неё все тяжеленные на вид мешки. И всё это под одинаково ошалевшими взглядами — моими и мужика. Коню только всё равно, так и жуёт свои травинки.
— Спасибо… — выдыхает мужик. — Вот ведь духи добрые вас мне послали! Чем я могу?..
— Ничем, — усмехается Варих, возвращаясь в седло. — Смотри второй раз не уронись, мы обратно проезжать не будем.
И все трое уже направляют своих коней дальше. Сопровождаемые за спиной благодарностями и благословениями осчастливленного мужика. Мне даже почудилось, что он прослезился от радости.
— Какие вы сильные… — не выдержав, выдыхаю я. — Такую тяжёлую! Будто и не заметили!
— Хочешь, я дерево одним ударом уроню? — тут же довольно предлагает Варих.
Я оторопело хлопаю на него ресницами.
— Зачем? — озадаченно спрашиваю я. — И лесным духам не понравится.
— Чтобы ты ещё раз на меня такими глазами своими незабудковыми посмотрела, — подмигивает мне Варих. — Ну не надо, так не надо.
Краска смущения заливает моё лицо. Отвожу глаза. Молчу. До меня доносится довольный смешок Вариха, и дальше мы снова едем молча.
Впрочем, скоро новый привал. Я заметила, что привалов у нас сейчас стало больше, и длиться они стали дольше, чем вчера. Мне это было странно, я не уставала, но… была рада, что дорога растягивается. Так и еще одну ночевку проведу с ними в лесу.
Полюбуюсь ещё на них. Незаметно, подлавливая моменты, когда они заняты.
Нравилось мне смотреть, как Раад что-то пишет в своей записной книжке, ловко орудуя карандашом, хотя он кажется совсем игрушечным в его здоровенном кулаке. Как Варих точит свой изогнутый меч, а Арым что-то вырезает из дерева.
Все трое при деле, одна я слоняюсь, то коням гриву поглажу, заплету, то венок новый сделаю духам.
Вечером привал Раад тоже скомандовал раньше, чем вчера. Впрочем, я поняла, почему: дорога упёрлась в реку — глубокую, но не быструю. Темная спокойная водная гладь горела алыми закатными бликами. Красиво. Внутри всколыхнулось давно забытое чувство.
Я вот так с мамой любила в лесу оставаться и смотреть на вечернюю зорьку. Отец потом ругался, но это все равно было одним из самых ярких детских воспоминаний.
— Завтра переправимся. До города уже не успеем дотемна. Утром тронемся и завтра в полдень будем на месте, — поясняет Раад.
После ужина я привычно уже помыла посуду, сложила всё аккуратно. Задумчиво посмотрела в сторону речки, размышляя, как бы ополоснуться, раз уж вода так близко, и пока ещё светло. Вода теплая, как парное молоко. Прогрелась за день. Я когда посуду мыла успела проверить.
В этот момент меня окликнул Арым.
— Незабудка, смотри, — подходит он ко мне ближе. — Это для тебя.
В полном оцепенении — это правда для меня?! — я смотрю на протянутую мне широкую ладонь, на которой лежит… красивейший деревянный гребень для волос. Так вот что он вырезал все это время!
По-моему, я даже рот раскрыла, уставившись на это чудо… потом на большие, кажущиеся грубыми руки, а потом снова на тонкую работу. Это вот он этими руками, такое красивое и тонкое?..
— Я… — кажется, у меня все слова вылетели из головы.
— Нравится? — пристально смотрит на меня Арым.
— Это… Ты это… мне? — шепотом уточняю я.
Даже дышать боюсь, опасаясь, что волшебная вещица растает.
— Тебе-тебе, — хмыкнул проходящий мимо Варих. — Бери, не думай, Незабудка. Арым редко такие штуки делает. А если делает, чтоб ты знала, у наших, чтобы купить, за его поделками очередь на десять лет вперёд.
Арым бросает на него мрачный взгляд, от которого я даже ёжусь. Варих понимающе хмыкает и идёт дальше, куда он там направлялся. Впрочем, мне уже не важно. Всё моё внимание обращено к дивной изящной вещице на широкой мужской ладони.
Хочется взять, а руки протянуть страшно почему-то. Вдруг сон.
— Неужели это правда мне?.. — снова выдохнула я, любуясь и не веря. — Такой красивый…
— Это ты красивая, — говорит Арым и уже настойчивее добавляет: — тебе делал. Бери, если нравится, Незабудка.
13. Река
Краснею, как никогда. И от этого его «красивая», и от такого нежданного подарка, и от взгляда его пристального, внимательного. Словно не уверен, приму или нет.
До меня не сразу доходит, что
