там травяной чай, и для него отлично подойдёт рашник — вот, рядом, у дерева. Как раз знакомые длинные тонкие листочки с синеватыми прожилками. Там же нашлась и ароматная мята.
Обрадовавшись, что могу сделать отвар вкуснее и ароматнее, я нарвала пучок и того и другого, промыла его и подошла к котелку, чтобы бросить его туда.
Только вот добавить свою добычу в кипяток у меня не получилось — моё запястье утонуло в громадном зелёном кулаке.
Вскидываю глаза: Варих. Держит меня за руку — не больно, но чувствительно. Смотрит хмуро и подозрительно.
— Скажи-ка мне, красивая… — цедит он, недобро прищурившись. — Что мы такого тебе сделали, что ты нас отравить решила?
11. Ошибка
Я буквально немею от такого вопроса. От взгляда жёсткого, тяжелого. Страшно… Большой ведь, сильный. И взгляд такой… с угрозой.
Но мой первый испуг тут же смывается жгучей обидой.
— Отравить? — переспрашиваю я. — Нет, конечно. Рашник не ядовитый. И мята тоже. Только аромат и вкус добавит. Вот, — сую ему прямо под нос пучок листьев.
— Какой ещё рашник, — недобро усмехается Варих. — Пядь это. Волчья.
— Да нет же! — возмущаюсь я. — Рашник похож на волчью пядь, но это точно не она. Вот там пядь, в теньке, она поближе к воде любит, — тыкаю я в сторону ручья. — А рашник похож, но ближе к деревьям жмётся. И прожилки у него вот заметные, синие. И цвет немного в голубой отдает.
— Ты что, их отличаешь? — недоверчиво приподнимает он бровь и принюхивается. — Совершенно же одинаковые.
— Вар, — вмешивается Арым. — У эльфов зрение другое я слышал. Они эти растения по-другому видят. Наверно, и различают поэтому, — пожимает он широкими плечами.
— Они очень разные, — подтверждаю я. — Рашник синее, кончики тоньше.
К нам неслышно подходит Раад. Лёгким тычком сбрасывает руку Вариха с моего запястья — его пальцы сами разжимаются.
Мои же пальцы, сжимающие пучок травы, тонут под ладонью вожака. Он наклоняется низко, обхватывая мою руку целиком, всматривается в травинки.
— Молодец, Незабудка, — говорит он. — Рашник полезный. Бросай в котелок.
С этими словами отпускает мою руки, легко проводя по коже пальцами. Отходит и садится напротив.
Смущаюсь и краснею под его взглядом. Раад меня похвалил… Бросаю ароматный пучок трав в котелок, а сама сажусь на свёрнутую попону, заботливо подвинутую мне Арымом.
Раад напротив меня, и смотрит так… А у меня мурашки по телу от воспоминания, как я по его ладони гадала. Так трепетно было. Не подумала бы даже, что он тоже скажет мне погадать ему. А вот ведь.
Вспомнила как внимательно и серьезно он выслушал мою запинающуюся речь про то, что и жизнь долгая и насыщенная, и женщина будет и дети, но только смазано немного по количеству. То ли двое, то ли трое. Кивнул коротко благодарно и молча подсадил в седло.
А я в сомнениях еще думала говорить ему про то, что знак большой власти увидела. Могла ведь и ошибиться. Давно мне тетка показывала все эти знаки. Решила не говорить. Мало ли…
Арым снова навалил мне много. Целую чашку каши. Я попробовала, и ещё немного приправила листочками мяты, что с рашником собрала — сразу вкус стал ярче. Орки только одобрительно посматривали за моей суетой и улыбались. Все трое.
В этот раз я настояла на том, что посуду в ручье помою я. Смелость уже откуда-то прорезалась.
Встала так, руки в боки. Заявила, что не поеду дальше, если мне не разрешат. Раад приподнял брови, Арым улыбнулся своим привычным оскалом, а Варих так вкрадчиво пошутил: волки же съедят, если останусь.
Я вздохнула и принялась собирать молча посуду. Никто мне не помешал.
Зато потом, у ручья, ко мне незаметно подошёл Варих.
Я обиженно глянула на него, а он усмехнулся и устроился большой зеленой горой рядом на камне.
— Незабудочка, не дуйся на меня, — негромко прогудел он, отбирая у меня миску, утонувшую в его ручище, — рашник твой, ну пядь же вылитая.
Я отобрала миску назад и начала её намывать в прозрачной воде. Молча.
— А ещё чай такой вкусный с твоими приправками… — вкрадчиво произнёс он, забирая вторую грязную миску и опуская её в воду. — И каша… Я не знал, что ты еще и в травах разбираешься. Ты же только про лошадей говорила, — миролюбово пробасил он. — Давай мириться.
— Да мы и не ссорились, — вздохнула я, собирая чистые тарелки и поднимаясь с травы. — Просто мне обидно было. Вы же так добры ко мне. Как же я вас… отравить…
Подняла на него глаза. Варих смотрел прямо и немного виновато, что удивительно было для такого большого воина. Непривычно.
— Вот и я удивился, — тут же выдал Варих, забирая у меня стопку мисок к той, что уже вымыл. — Такая нежная, безобидная девчуля, и с отравой в котелок.
Я покраснела от таких его слов, но всё равно посмотрела на него недоверчиво. Растерялась. Раньше никто не извинялся передо мной особо.
— Удивился! — покивал Варих и прищурился. — Что с нас, с орков взять. Удивление у нас такое. Особенное. Сначала обезвреживаем, а потом уже удивляемся.
— Да я понимаю, вы же меня только два дня знаете, — сдавшись, миролюбиво произнесла я. — Я тоже, наверно, не права, должна была сначала сказать, что хочу сделать.
— Да, малышка. Ты уж говори сначала, прежде чем добро причинять, — радостно приобнимает меня за талию Варих, удерживая всю стопку посуды в одной громадной руке. — Чтобы мы не удивлялись. А то у нас только Арым обычно без спроса причиняет.
12. Подарок
И снова дорога. Я с Раадом на его коне, с восторженным любопытством посматриваю по сторонам.
Сытая. Довольная. Помыться бы ещё, да постираться, и вообще жизнь удалась.
Уже смелее рассматриваю Вариха и Арыма. Смущаюсь, конечно. Но всё равно, нет-нет, да поразглядываю, пользуясь тем, что они о чём-то задумываются и смотрят прямо перед собой.
Правда они оба практически сразу чувствуют мои взгляды. Варих тут же усмехается, подмигивая или поигрывая бровями. Арым просто отвечает внимательным взглядом, словно спросить что-то хочет. Или сказать.
Но это тут же
