я успокоилась. Леомир стоял рядом, сверля меня взглядом. Что он еще удумал? Наконец, мне это надоело, и я снова посмотрела на него.
— Ты хочешь что-то сказать? — спросила я, принимая бровь.
Инквизитор нахмурился или… просто скрыл свои истинные эмоции под маской недовольства.
— Сегодня отправишься со мной работать! — наконец буркнул он, раздраженно глядя мне в глаза. — Можешь доесть всё это! — небрежно махнул он рукой в сторону стола, где стояло несколько тарелок с едой помимо хлеба. После этого блондин, тряхнув своей шикарной золотой гривой, грациозно развернулся и направился к выходу.
Когда я осталась одна, то облегченно выдохнула. Присутствие Леомира страшно давило, вызывая непреодолимое желание бежать от него как можно дальше.
Придвинув к себе тарелки, начала есть, хотя ощущения в душе были гадкими. Осталось ощущение, будто мне, как собаке, бросили обглоданную кость. Наверное, всё дело в презрительном тоне.
Ладно, плевать, мне нужны силы, чтобы магия работала!
Насытившись, я откинулась в кресле и блаженно закрыла глаза.
Так-то лучше. Если б не эта дурацкая печать подчинения, я бы уже была далеко от дома. Надо бы разузнать, как избавиться от нее.
Минут через пятнадцать дверь спальни открылась, и на пороге появились две служанки. Их статус я сразу поняла по стандартному для всех служащих облачению: обе были одеты в длинные серые платья с белыми передниками.
Девушки были высокими. Одна выглядела худощавой, другая плотной и дородной. Они смотрели на меня так угрюмо, будто я им что-то должна, и они пришли это что-то забрать.
Я поднялась с кресла, напрягшись. Рыжеволосая толстушка с лицом, усыпанным веснушками, шагнула ко мне навстречу и презрительно бросила:
— Раздевайся, ведьма!
У меня вытянулось лицо. Вот это наглость! В руках служанка держала сверток с одеждой, но слушаться после такого обращения я не собиралась. Едва успела открыть рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, как рыжая добавила:
— И не вздумай колдовать! — она раздраженно сжала губы. — У нас чеснок есть!
Она с гордостью выпятила выдающуюся грудь, и только теперь я заметила, что на шеях обоих девушек болтались «ожерелья» из мелких головок чеснока.
Что? Я им вампир, что ли?
И вдруг меня осенило. Ах вот почему Леомир вчера так напрягся, когда я трогала чеснок! Они действительно думают, что он пугает ведьм???
Я заржала, аки конь, запрокинув назад голову. Служанки вздрогнули и попятились, как будто ожидая нападения.
Кажется, мне нравится иметь репутацию могущественной колдуньи, внушающей страх всем вокруг.
Интересно, что с ними произойдет, если я съем на завтрак пару зубков чеснока?
Видя, что я медлю, рыжая служанка выпятила челюсть вперед, чтобы выглядеть более устрашающе, и добавила:
— Давай, ведьма, не зли нас!
Я широко улыбнулась, ощущающая азарт.
— Ой, боюсь, боюсь! — протянула с нарочитым весельем.
Мой взгляд скользнул к подносу с едой. На нём, как и вчера, лежала очищенная головка чеснока. Я хохотнула и быстро отломила зубок.
— Ну что ж, приятного аппетита, дамочки!
С притворным наслаждением откусила кусочек и начала жевать. Во рту сразу страшно запекло, но ради представления я стойко выдержала эту пытку.
Служанки завизжали. Та, что постройнее, метнулась к выходу, что аж пятки засверкали. А рыжая толстушка осталась на месте, ошеломлённо открыв рот. Ее руки, державшие свёрток с одеждой, неистово затряслись.
Я заставила себя проглотить кусок чеснока и даже ухмыльнулась сквозь жгучую боль. Главное — не поморщиться, иначе весь эффект будет насмарку.
— Вот так-то, — проговорила я, нарочито спокойно облизав губы, будто мне понравилось. — Чеснок действительно отменный. Может… тебя угостить? Ах да, у тебя же своего навалом…
Толстушка что-то пролепетала, ее лицо побелело от страха, и она резко отступила к двери, забыв о свёртке. Через мгновение она тоже испарилась из комнаты, хлопнув дверью так, что стены задрожали.
Я расхохоталась, чувствуя себя как никогда триумфально.
Что ж, это было весело.
Я схватила со стола чашу с водой, сделала пару глотков и выдохнула с облегчением. В горле ещё жгло от чеснока, но я улыбнулась: похоже всё прошло идеально.
Встала и развернула сверток.
— А инквизитор не промах, — пробормотала себе под нос, разглядывая платье.
Наряд был просто великолепен. На кромке рукавов, по подолу и на лифе поблескивали крошечные камешки, похожие на рассыпанные звёзды. Неужели снова драгоценности? Всё сверкало и переливалось, как будто платье предназначалось для принцессы, а не для пленницы.
Правда, фасон был… строгим, мягко говоря. Высокий воротник-стойка, полностью закрытая грудь, рукава — узкие и длинные, подол тянулся в пол, не оставляя и намёка на свободу движения. В таком наряде боксировать однозначно неудобно…
Интересно, зачем Леомиру одевать меня так дорого? Неужели это часть какого-то хитроумного плана?
Ах да, кажется, догадываюсь. В таком наряде я буду выглядеть пристойно. Наверное, наш господин инквизитор не хочет опозориться перед теми, кто нас увидит. Если явится с ведьмой в грязных обносках, не видать ему почёта.
Пальцы ловко расшнуровали то безобразие, в котором я до этого ходила. Мятая грязная ткань легко скользнула с плеч, упав на пол. Под платьем обнаружились только панталоны.
Как же хочется помыться! Оглядевшись, нашла кувшин с водой, стоящий на тумбочке в углу, и пару тряпок. Намочив тряпку, начала обтираться. Вода оказалась прохладной и приятно взбодрила, в голове прояснилось.
Закончив с этим, я натянула платье, оставленное служанкой, и зашнуровала его впереди. На полу нашлись туфли-лодочки, которым я несказанно обрадовалась.
Всё оказалось предельно просто. Начала оглядываться в поисках зеркала.
Оно нашлось в гардеробной. Подойдя ближе, я ошеломленно замерла.
— Боже, это же я! — вырвалось у меня. И действительно, лицо было абсолютно мое. Но вот волосы… Они тянулись почти до пояса — темные, густые, с лёгкими завитками на концах. Никогда не думала, что мне будет так красиво.
До этого я носила только короткую стрижку, чтобы ничего не мешало занятиям спортом.
— Что ж, господин инквизитор, раз уж ты меня поработил, придется позаимствовать твой гребень, — усмехнулась я и потянулась к полке под зеркалом.
Волосы были мягкими и почти чистыми. Несколько раз проведя по ним гребнем, я обнаружила, что они уложились красивыми локонами. Идеально! Так как заколки или резинки под рукой не оказалось, то я решил оставить волосы распущенными. Кончики завились еще сильнее, придав прическе весьма эффектный вид.
Я склонила голову набок, разглядывая свое отражение.
— Кажется, теперь я выгляжу мягче и женственнее. Когда вернусь домой, обязательно отращу, — тихо пробормотала я и… приуныла.
А вернусь ли?
Эта мысль заставила сердце сжаться. Ощущение радости от преображения тут же улетучилось, оставив после себя пустоту.
А вдруг я здесь навсегда? Стало
