потянулась к корзинке с овощами, инквизитор напрягся.
Там среди помидоров, перцев и солёных огурчиков лежала очищенная головка чеснока. Всем было известно, что ведьмы на дух не переносят чеснок. При соприкосновении с ним их кожа покрывается волдырями, а иллюзия может слететь с лица. Именно при помощи чеснока святые отцы прошлого рекомендовали выявлять нечисть. Существовало очень много рецептов для такого таинства.
Во-первых, можно было натереть чесноком лицо ведьмы. Если её корёжило от боли, значит, она была связана с колдовством. Конечно, иллюзии от этого слетали всё-таки редко. Но в остальном чеснок считался очень удобным способом для выявления подобных тварей.
Ведьма пробежалась пальцами по парочке помидоров, словно не решаясь выбрать один из них. До чеснока оставалось всего ничего, и инквизитор весь аж подался вперёд, желая понаблюдать за тем, что будет происходить дальше. И вот пальцы её коснулись пахучего овоща. Леомир задержал дыхание, но ведьма лишь бесцеремонно отодвинула чеснок в сторону, чтобы схватить самый большой огурец. После этого она преспокойно сунула хрустящий овощ в рот и с удовольствием откинулась в кресле.
Их взгляды встретились. Глаза инквизитора пылали раздражением и непониманием. Ведьма удивлённо заломила тёмную бровь. Брови у неё, конечно, были выдающиеся. Тонкие, изящные, дерзкие. Таких бровей в реальности не существует.
Инквизитор сжал пальцы в кулак свободной руки и принялся есть. Вывод был сделан. Эта ведьма действительно очень сильна. Крайне редкостный экземпляр! Безумная магия заключена в этом, наверняка тысячелетнем теле. Так почему же она ещё здесь и не сбежала? Неужели магическая печать всё же сдерживает её порывы?
На удивление, Леомиру действительно стало любопытно получить ответы на эти вопросы. Не потому, что он, подобно наставнику, хотел исследовать ведьм. Нет. Скорее ему хотелось понять, где у него самого находятся слабые места.
* * *
Через полчаса ведьма наелась: блаженное выражение её лица, полузакрытые веки и расслабленное тело выдали это. Она сидела в его кресле так, как будто была дорогой гостей. Какая самоуверенность!
Леомир тоже сидел, но отнюдь не расслаблено. Внутри него горело адское пламя жгучего отвращения и ненависти, но он давно уже научился владеть собой, когда этого требовали обстоятельства. Ему хотелось задать ей немало вопросов, но он прекрасно знал натуру подобных неодоженщин. Они никогда не отвечали прямо, были лукавы, хитры, дерзки, насмешливы, разговаривать с такими обычно было бесполезно. Так что же с ней делать? Отправить обратно в темницу? Но она выскользнет оттуда с такой же лёгкостью, как и сейчас. Оставалось только… оставить это существо в собственной спальне, хотя бы просто потому, что магический фон здесь самый мощный во всём поместье.
Да, Леомир перетерпит, он терпел и не такое. К тому же он слышал о том, что когда ведьмы засыпают, с них слетает иллюзия, и чему-то в нём вдруг захотелось посмотреть на то, как эта недоженщина выглядит в реальности. Возможно, инквизитора начали смущать подсознательные восхищение и любопытство, которые рождались в нём рядом с этой ведьмой. Увидев же её уродливое лицо, у него навсегда пропадёт охота испытывать к ней положительные эмоции…
* * *
— Спать будешь в том углу, — заявил инквизитор, поднимаясь на ноги. Ведьма была изумлена. Уставилась на него, потом посмотрела в тот угол и нахмурилась. Впервые не насмешливо произнесла:
— Серьезно? Можно не возвращаться в темницу?
Лицо Леомира осталось непроницаемым.
— Пока будешь здесь…
Уже через полчаса в том углу лежало несколько ковров, подушка и тонкое покрывало.
— Да, — пробормотала ведьма. — Постелил, как собаке…
Инквизитор прекрасно услышал ее слова, но никак не отреагировал, а только жестом приказал идти в тот угол…
Ведьма не стала противиться, ушла в указанном направлении, прилегла на ковер, поправила подушку и покорно закрыла глаза. Леомир нахмурился. Такая покорность вызывала подозрения. Ладно, он может сделать кое-что, чтобы проверить её потенциал…
* * *
Я наблюдала за инквизитором из-под полуоткрытых век. Ковры были мягкими, подушка ароматной, покрывало, которым я укрылась, приятным на ощупь. А это чудовище расставляло вокруг меня целую ограду из горящих свечей — толстых, с моё запястье, пахнущих хвоей и травами. Всё это напоминало какой-то тёмный ритуал. Я же пыталась понять, уж не в жертву ли он собрался меня приносить.
Периодически я ловила на себе взгляд инквизитора — тёмный, суровый, напряжённый. Вот не понимаю его ни капли! То убить грозился, то в темницу. Теперь не ринулся со мной в поединок, а накормил и уложил в углу, как будущую жертву. Пора ли паниковать? Нет. Я сыта, полна сил. Символ выручит, если что. Уйду в другое измерение по-быстрому, и дело с концом.
Я сейчас в выигрышной ситуации. И всё же мне любопытно, чего он добивается. Размышляя в этом русле, я даже не заметила, как уснула. Это, конечно же, было очень беспечно, но уж больно вкусный был обед. А я так устала…
* * *
Инквизитор установил вокруг пленницы магический барьер, усиленный заговоренными свечами. Ни одна ведьма не могла бы переступить через подобный, не причинив себе вреда. Разве что Кассандра прорвала бы, сумев перетерпеть связанные с этим муки. Насколько же сильна эта ведьма, и смогла бы она преодолеть магическое ограждение, в которое Леомир вложил очень много сил?
И вдруг, к его огромному удивлению, ведьма уснула. Её грудь начала размеренно вздыматься, алые губы приоткрылись, по лицу разлилось блаженное, умиротворённое выражение.
Сердца инквизитора странно дёрнулось в груди. Он почти не дышал, стоя неподалёку минуту, две, пять, десять, двадцать. Трепетно ждал преображения, чтобы увидеть истинный облик этого монстра, но ничего не происходило. Более того, ведьма выглядела такой юной, беззащитной и красивой, что инквизитор начал беспокоиться.
Или он поработил саму матерь демонов, или же с ним что-то не так. Его знания устарели? Ведьмы перестали терять иллюзию во время сна? Могут ли обуревающие его чувства быть следствием её колдовства? Да, вполне. Она могла незаметно обратить против него свои чары, чтобы соблазнить, как обычного мужчину.
Но нет! Леомир на такое не пойдёт. Одна только мысль об этом вызывает у него тошноту. Однако всякий раз, когда он смотрел на эту недоженщину, то не мог не отметить, что в её лживой беззащитности кроется какая-то удивительная красота, достойная кисти художника или пера поэта…
Похоже, это испытание становится слишком серьёзным!
Леомир поспешно отвернулся и отошёл к окну. Взглянул на закат и тяжело выдохнул. Что происходит? Почему внутри него разгорается всё большее желание разузнать, что из себя представляет эта падшая женщина?
Пределы её силы, способности, связь с Кассандрой — всё это
