плече и усмехнулась:
Что случилось за последние полчаса? — мысленно начинаю я свой эпический рассказ. — А вот что: я поцеловалась с мужчиной, а потом познакомилась с его женой! Можно сказать, что я сегодня поставила рекорд по попаданию в неловкие ситуации!
Дома меня встречает трёхцветный бешеный зверь, который, видимо, решил, что я — его личный враг номер один. Орет так, будто я украла у него последнюю сосиску, и пытается залезть в сумку, как спецназовец на задании.
Это точно тот самый кот-шизофреник, о котором рассказывала Янка! — думаю я, уворачиваясь от его атак. Миска пуста — понятно, голодный как волк. Насыпаю корм, и этот пушистый террорист с боевым кличем «Моё-моё!» с пробуксовкой несётся к миске, наконец-то оставив в покое мою многострадальную сумку.
Я медленно опускаюсь на стул и закрываю глаза, пытаясь переварить сегодняшний день. В голове крутятся мысли: «Может, стоит начать вести дневник неудач? Или сразу написать автобиографию?»
И тут — бинго! — звонит телефон. Денис. Ну конечно, кто же ещё! Прямо как в плохом романе, где все сюжетные повороты происходят строго по расписанию.
— Алло? — отвечаю я, уже представляя, что сейчас начнётся новый акт этого безумного спектакля.
— Алина, — его голос звучит напряжённо, но мягко. — Я завтра тебе всё объясню.
Я невольно усмехаюсь, глядя в окно на вечерний город. «Объяснит он… Как будто это магическое слово всё исправит».
— Не стоит, — отвечаю спокойно, почти равнодушно. — Не знала, что у тебя есть жена.
— Я хотел рассказать, но…
— Но что? — перебиваю я. — Случился потоп, и момент показался неподходящим? Или ты ждал, пока она сама заявится с эффектом?
Он молчит пару секунд, потом вздыхает:
— Ладно, признаю — я лажанулся. Но это не то, что ты подумала.
— О, поверь, я вообще ни о чём не подумала, — иронично замечаю. — Потому что думать в ситуации, когда ты режешь лук, а потом внезапно оказываешься в объятиях чужого мужа, как-то… затруднительно.
Денис тихо смеётся:
— Ты невероятна. Даже сейчас умудряешься шутить.
— Это защитный механизм, — пожимаю плечами. — Иначе пришлось бы либо смеяться, либо плакать. А плакать из-за чужих жён — это уже перебор.
— Понимаю. Но прошу — дай мне шанс всё объяснить. Лично.
Я задумываюсь. Внутри — смесь раздражения, любопытства и странного тепла. «Ну вот зачем оно мне? Почему не может просто исчезнуть, как все нормальные мужчины в моей жизни?»
— Слушай, Денис, — говорю, стараясь сохранить лёгкость в голосе. — Если ты собираешься рассказывать мне историю своей жизни, то предупреждаю: у меня лимит на драмы исчерпан. Сегодняшний день уже потянул на мини-сериал.
— Обещаю: без драм. Только факты и обед.
— Обед? — усмехаюсь. — Ты серьёзно думаешь, что он исправит ситуацию?
— Нет, но он хотя бы сделает разговор приятнее. К тому же, — добавляет с лёгкой улыбкой, — я знаю одно место, где божественно готовят, от которого даже у самых стойких тает сердце.
Я не выдерживаю и смеюсь:
— Ну ты мастер манипуляций.
— Значит, ты согласна? — в его голосе слышится надежда.
— Согласна пообедать с тобой, так как сегодня он был подпорчен. — уточняю я. — Но не на обещания. Пока что.
— Этого достаточно, — отвечает он. — Спасибо.
Кладу трубку и смотрю на своё отражение в стекле. «Ну что, Алина, кажется, ты вляпалась».
Глава 8
Денис
Денис сжал телефон так, что костяшки побелели. «Как же не вовремя…» — мысленно процедил он, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
Ника появилась словно из ниоткуда — с этой её притворно-заботливой улыбкой, будто специально созданной для того, чтобы в один миг разрушить покой.
«Жена, чёрт возьми», — с едкой усмешкой подумал он, разглядывая её лицо. В голове снова и снова всплывал образ Алины: её чарующая улыбка, взмах ресниц, едва уловимый аромат духов, от которого перехватывало дыхание.
Как же скверно всё обернулось! Теперь предстояло найти нужные слова, чтобы не утратить её доверие. И сделать это нужно было так искусно, чтобы ни малейшая тень сомнения не омрачила наши отношения.
— Дорогой, держи и расслабься, — пропела Ника, протягивая стакан с Dalmore 62 и вырывая его из плена грёз. — С каких пор ты пьёшь такой дорогущий вискарь?
Он резко выхватил бокал:
— Благодарные клиенты подарили. И если ты не заметила, то он был закрыт до твоего появления.
— Ох ничего себе! Богатые блохастики нынче пошли, — засмеялась Ника. — И вообще, не жадничай.
— Не начинай! Обязательно надо было приходить?
— А нечего было игнорировать меня! — Она вскинула бровь, играя тонкими пальцами по краю стекла. — Написал бы хоть: «Я жив, со мной всё в порядке». А то на звонки не отвечаешь, на сообщения тоже. Вот что мне думать? Вдруг у тебя проблемы… или, наоборот, они завершились в лесу под кустом, — добавила она с ядовитой усмешкой.
Он фыркнул:
— С каких пор тебя интересует как у меня дела?
— Не будь букой! Я же твоя жена, как-никак, — проворковала она, подходя сзади и начиная массировать плечи. Её пальцы скользили по напряжённым мышцам, пытаясь растопить лёд.
Он резко сбросил её руки и развернулся:
— Если бы я не знал тебя, то ещё подумал, что ты переживаешь. Что тебе нужно?
Она приблизилась, едва касаясь губами его уха, и прошептала:
— Ты прекрасно знаешь что мне нужно.
В её голосе звучала знакомые нотки — те самые, от которых у него когда-то пробегал холодок по спине. Но сейчас… сейчас это лишь раздражало. Потому что в голове у него была только одна женщина. И это была не Ника.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — произнёс он, глядя ей в глаза с холодной усмешкой. — Ты всегда думаешь, что всё сводится к развлечениям. Но иногда… иногда всё гораздо сложнее.
Её улыбка дрогнула, но она быстро взяла себя в руки:
— До этого девушки были на один день, точнее на ночь. И что ты нашёл в этой серой мыши? Ты слишком увлёкся, не находишь? И мне это не нравится. — в голосе Ники прозвучали опасные нотки.
Он сделал шаг вперёд, нависая над ней:
— Не лезь куда не просят! Мне твоё одобрение не нужно.
— Не вопи! Ну так я получу то, за чем пришла? — Она притянула его к себе, её пальцы скользнули по его груди, пробуждая давно забытое ощущение.
Он замер, чувствуя её тепло сквозь ткань рубашки. В глазах Ники вспыхнул знакомый хищный огонёк — она знала, как играть на его слабостях. Но даже сейчас, когда её губы почти касались его, в голове у него звучал лишь один голос — Алины.
— Ты никогда не меняешься, — выдохнул он, отстраняясь. —
