появлялся здесь. Тогда окончательно буду чувствовать себя спокойно.
— А сегодня предлагаю виноградный сок с выдержкой! — Яна потянулась за бокалами, подмигивая мне. — У тебя сухое или полусладкое?
— Полусладкое. Сейчас сыр достану… или шоколад лучше? — Я направилась к холодильнику, но открыть его не успела — раздался настойчивый стук в дверь.
— У тебя звонок не работает, что ли? — нахмурилась Яна.
— Кто бы мне его починил? — усмехнулась я. — Он работает через раз.
— Ты ждёшь кого-то?
— Жду. Просто женского счастья жду. А оно всё никак не явится, — с горькой иронией добавила я.
— Пойду гляну, кто там. Ты пока сыром и шоколадом занимайся, — Яна, ловко прихватив кусочек сыра, устремилась к двери.
Секунду спустя щёлкнул шпингалет — и тут же раздался безудержный хохот подруги.
— Алина! Иди сюда! — заливалась она.
Я вышла из кухни и… замерла. На пороге стояла девушка — Нина. Потупивший взгляд, покрасневшее, опухшее от слёз лицо.
— Алина, мы ведьмы, что ли? О ком поговорим — и они тут как тут! — Яна держалась за живот, не в силах остановиться.
— Да уж… Чем обязана визиту? — сдержанно спросила я, подходя к двери.
— Я… поговорить пришла, — хлюпая носом, выдавила Нина.
— Оставляю вас, — Яна, всё ещё посмеиваясь, направилась на кухню. — Виноградный сок стынет!
— Слушаю, — повернулась я к соседке.
— А Саши нет… да? — робко спросила она.
— Он здесь больше не живёт. Ещё что-то хотела узнать?
— Нет… То есть да.
— Что ещё?
— Вы с ним разводитесь?
— Ну а как ты думаешь, после всего мной увиденного?
— Думаю, да.
— Это всё?
— Мне нужно, чтобы он на мне женился, — выдохнула она.
Я приподняла бровь:
— Да мне, по большей части, вообще пофиг.
— Я понимаю. Просто… я беременна. Если мама моя узнает, то убьёт меня. А если я замуж выйду, и выяснится потом, то она ничего не сделает.
Я скрестила руки на груди:
— Ну, девушка, сочувствую. Ты даже не представляешь, куда собираешься влезть.
— Он же хороший, — тихо возразила Нина.
— Ага, хороший, — я не сдержала горькой усмешки. — Если думаешь, что я буду радостно хлопать в ладоши от этой новости, то ты ошибаешься. А какой срок у тебя?
— Два месяца.
— Значит, вы уже не раз спали? Сколько?
— Около года, — прошептала она.
Я округлила глаза:
— Сколько?!
— Почти год, — повторила Нина, опустив взгляд.
— Прикольно! — с сарказмом протянула я. — И где, интересно, были мои глаза?
— Алина, ты долго ещё? — донёсся с кухни голос Яны.
Я перевела взгляд с раскрасневшейся Нины на приоткрытую дверь кухни, где маячила фигура подруги с бокалом в руке. В голове пронеслось: «Ну что за день?!»
— Слушай, — я снова посмотрела на соседку, — если ты всерьёз думаешь, что Саша — это твой билет в счастливую жизнь, то… — я запнулась, подбирая слова, — ты сильно ошибаешься. Но мешать я не буду. Только не жди от меня благословения.
Нина всхлипнула, кивнула и, не говоря больше ни слова, развернулась к выходу. Я молча закрыла за ней дверь, прислонилась к косяку и глубоко вздохнула.
— Ну что там? — выглянула Яна с кухни, держа в руках два бокала. — Опять драма века?
— Ещё какая, — я оттолкнулась от двери и направилась к столу. — Оказывается, наш «принц» почти год крутит роман с соседкой. И теперь она беременна.
Яна замерла с бокалом в руке:
— Чего?! Ну ничего себе! И что ты сказала?
— Сказала, что мешать не буду. Но и радоваться не собираюсь.
— М-да… — подруга поставила бокалы на стол. — Ну что, виноградный сок или сразу коньяк?
Я рассмеялась:
— Давай сначала сок. Коньяк оставим на случай, если «принц» вдруг решит вернуться.
— Логично, — кивнула Яна, разливая вино по бокалам. — За новое начало?
— За новое начало, — я подняла свой бокал. — И за то, чтобы больше никаких «принцев» в моей жизни!
Глава 10
Я уже застегивала босоножки, когда в замочной скважине послышался противный скрежет — будто кто-то пытался вскрыть дверь консервным ножом.
«Мышь? Да какая тут мышь… Лавров, будь он неладен!» — мысленно выругалась я, глядя в глазок.
На пороге, как ни в чём не бывало, стоял Саша. В той самой рубашке, которую я выкинула в окно.
— Что надо? — рявкнула я в щель, не торопясь открывать.
— Я за вещами пришёл. Ты собрала? — он попытался изобразить невинность, но глаза бегали, как у кота, застуканного у миски со сметаной.
— Отойди. Сейчас вынесу.
Он сделал шаг назад, но с лица не сходила эта его фирменная ухмылка — «я же такой милый, ну прости».
— А что, даже чаем не напоишь? Я вот с утра не ел ещё…
— Перебьёшься! — дверь распахнулась с таким грохотом, что соседская собака за стеной залилась истеричным лаем. — Пусть мать твоя или Ниночка кормит!
Я вытолкнула в коридор два чемодана, сверху грохнула его ноутбук — тот самый, на который он «сам зарабатывал», пока три месяца сидел на моём диване и «искал идеальную работу для себя».
Уже хотела захлопнуть дверь, но Саша не дал — сунул ногу в щель.
— Давай поговорим! — заскулил он, потому что я дёрнула дверь со всей силы.
— Мне не о чём с тобой разговаривать! — отрезала я ледяным тоном, начиная выталкивать его ногу. — У тебя минута.
— Да стой ты! — он наконец убрал ногу, поднял руки в жесте «сдаюсь». — Может, попробуем всё вернуть? Я честно буду стараться. Вчера устроился на работу.
Я рассмеялась — громко, почти истерично.
— Возвращать больше нечего! Пойми уже это! Ты год мне изменял! Работай где хочешь, я рада за тебя!
— Ты из-за этого мужика? Который караулит тебя внизу?
— Не понимаю о ком ты. — спокойно ответила я.
— Ах так?! А ничего, что ты мне должна ещё? — его лицо исказилось, будто я только что растоптала его последнюю надежду.
— Я всё твоё шмотье вынесла. Что тебе ещё надо?
— Обои в гостиную покупали на мои деньги!
Я замерла. Потом медленно повернулась, глядя на него с таким презрением, что он невольно отступил.
— Ах, вон до чего дошло? Подожди тогда…
Хлопнув дверью, я метнулась на кухню, схватила большой мусорный пакет и вернулась в гостиную. Схватила нож и с остервенением начала сдирать обои — слой за слоем, оставляя на стене рваные клочья «совместного прошлого».
Через пять минут пакет был полон. Я распахнула дверь и швырнула его Саше прямо в руки.
— Подавись! Остальное позже отдам. И больше чтоб я не видела тебя здесь!
— Но…
— Замок я сменила, — перебила я, глядя ему прямо в глаза. — Так что не пытайся ломиться. Иначе напишу заявление в полицию.
