И поверь, на этот раз — не шучу.
Дверь захлопнулась с таким звуком, будто рухнула последняя декорация в его личном театре абсурда.
Я прислонилась к двери, глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. И тут — голос. Женский. Тихий, дрожащий.
«Нина…» — мелькнуло в голове. Конечно, она прибежала, услышав голос своего «любовничка».
Прислушалась. Слова доносились приглушённо, но разборчиво.
— Саша, мне нужно тебе кое-что сказать! — залепетала Нина.
— Говори, — пробубнил он без особого интереса.
— Я люблю тебя. Может, мы вместе начнём жить? Ты же с женой всё равно разводишься…
— Угу, — снова его равнодушное мычание.
— Так ты согласен?! — в голосе Нины зазвенела надежда.
Я посмотрела на часы — стрелки безжалостно показывали: «опоздание неизбежно».
«Ну уж нет, пусть их драма развивается без моего присутствия», — подумала я и резко распахнула дверь.
Оба вздрогнули, будто их снова застали за чем-то неприличным.
— Продолжайте! — бросила я с улыбкой, выходя из квартиры. — Кстати, Нина, ты уже сказала Саше новость?
Девушка опустила глаза, нервно теребя край свитера, и отрицательно покачала головой.
— Какую?! — уставился на меня Лавров, явно не понимая, о чём речь.
— Это ты у своей «коняшки» спроси, — усмехнулась я, запирая дверь на новый замок с приятным щелчком. Звонким… как финал хорошего спектакля.
Развернулась и направилась к лифту.
— Я… Я… беременна… У нас будет ребёнок, — пролепетала Нина как раз в тот момент, когда двери лифта распахнулись.
А там — сюрприз! — стояла мать Нины. Высокая, статная, с взглядом, которым можно заморозить кипяток.
— Кто беременна?! Нина?! — её голос взлетел на октаву выше, превратившись в боевой клич.
Двери лифта закрылись, отрезая меня от эпической развязки. Я даже не успела насладиться выражением лиц — Сашиного «я не виноват», Нины — «мама, прости», и её мамы — «сейчас будет всем крышка».
Лифт плавно поехал вниз. Я закрыла глаза и мысленно произнесла:
«Так. Обои в гостиной. Надо переклеить. Какие взять? В цветочек? В полоску? Или, может, вообще покрасить?»
В голове уже рисовались варианты:
бежевые — классика, успокаивает;
серые — стильно, но мрачно;
с геометрическим узором — дерзко, как мой сегодняшний день.
«А может, просто покрасить в светлый цвет? — подумала я. — Чтобы всё было чисто. Как новая страница».
Лифт остановился. Я вышла, вдохнула свежий воздух и улыбнулась.
— Алина! — раздался за спиной знакомый голос.
Я замерла на полушаге. «Ах, вот о ком Лавров говорил… Только тебя для полного счастья не хватало». Стиснув ремешок сумки, я ускорила шаг, сворачивая в переулок.
— Алина, подожди! — Денис легко догнал меня, преградив путь.
Его волосы были взъерошены, будто он только что пробежал пару кварталов, а в глазах — смесь решимости и тревоги.
— Если я задержусь, то опоздаю на работу! — выпалила я, демонстративно глядя на часы. — Не самое удачное время ты выбрал для… чего бы то ни было.
— Я тебе звонил. Ты не отвечала. Я хотел всё объяснить.
— Не нужно мне ничего объяснять, — я скрестила руки на груди. — И уж точно не обязана выслушивать оправдания. Один поцелуй не значит, что мы должны отчитываться друг перед другом.
— Но я не могу начинать отношения со лжи.
— Ты уже попытался, — я приподняла бровь, выдерживая его взгляд. — И как-то не очень убедительно. Просто не хочу тратить время на разговоры, которые ни к чему не приведут.
— Да, признаю. Это была ошибка, — он сделал шаг ближе, но не нарушил границы. — Я хочу объясниться. Честно.
— Сейчас мне не до этого, — я снова посмотрела на часы. — Я опаздываю. И если ты думаешь, что…
— Хорошо, — перебил он, поднимая ладони в жесте капитуляции. — Тогда я встречу тебя после работы. И не отстану, пока ты меня не выслушаешь. Потом — решай сама: хочешь продолжать общение или нет. — До вечера, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза.
— Пока, — выдавила я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость.
Развернулась и пошла к остановке, чувствуя, как горят щёки. Ветер тут же подхватил выбившуюся из причёски прядь, будто нарочно пытаясь добавить хаоса в мой и без того растревоженный мир.
«Ну вот. Теперь весь день буду думать об этом разговоре», — мысленно вздохнула я, ускоряя шаг. — «И почему я так отреагировала? Могла бы просто рассмеяться, отшутиться… А вместо этого — лицо как у помидора и голос дрожит, будто я впервые в жизни с парнем заговорила!»
В офисе царил привычный гул: кто-то яростно стучал по клавиатуре, кто-то заливисто смеялся у кофемашины. Я плюхнулась за свой стол, пытаясь собраться с мыслями, но тут в кабинет вихрем ворвалась Яна — сияющая, с чашкой ароматного латте в руке.
— О, ты уже здесь! — она плюхнулась на соседний стул, не дожидаясь приглашения. — Слушай, я тебе сейчас такое расскажу!
Я натянуто улыбнулась:
— Ну давай, удивляй.
— Представляешь, Игорь вчера звонил! — Яна заговорщически понизила голос. — Говорит, Денис вернулся.
Я едва сдержала вздох. «Ну конечно. Кто бы сомневался, что эта новость долетит до меня через третьи руки».
— Да, я в курсе, — ответила я как можно равнодушнее, делая вид, что изучаю график на мониторе.
Яна замерла, прищурившись:
— Ты… знаешь? Но откуда?
— Просто знаю, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Слухи, знаешь ли, распространяются быстрее, чем мы успеваем их замечать.
Она недоверчиво хмыкнула:
— Ладно, мисс Загадка. Но ты хотя бы скажи — это ведь что-то значит для тебя, да?
— Ничего не значит, — выдавила я, заставляя себя улыбнуться. — Просто ещё один человек в огромном городе.
Яна скептически подняла бровь, но, к счастью, не стала настаивать.
— Ну-ну. Ладно, оставлю тебя в твоём царстве цифр и графиков. Но если вдруг передумаешь молчать — ты знаешь, где меня найти!
Она вскочила со стула, подхватила свою чашку и выпорхнула из кабинета, оставив после себя шлейф шоколадного аромата и облако невысказанных вопросов.
Я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.
«Почему всё так сложно? Почему нельзя просто взять и перестать думать о нём? Почему сердце до сих пор делает кульбит при одном упоминании его имени?»
Экран монитора мерцал, цифры сливались в бессмысленный узор. Я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли упорно возвращались к одному-единственному человеку.
«Ну почему он не выходит из головы? Словно приклеен суперклеем к моим мозговым извилинам!»
Часы ползли невыносимо медленно, словно издеваясь надо мной. Каждая минута тянулась, как густой мёд, капающий с ложки. Стрелка часов, будто дразня, еле-еле продвигалась вперёд.
18:00. Наконец-то!
Я собрала вещи, мысленно рисуя себе картину идеального вечера: пицца, любимый ромком и полное забытие всех тревог. Но в глубине души что-то
