моя злость сконцентрировалась в этом ударе.
В лучшем случае я ожидал, что Верига от неожиданности плюхнется на задницу, но как же я ошибался. Гнев настолько затуманил мой разум, что я не учел возможности, что он намеренно пытался меня разозлить.
Хитрый сукин сын решил поиграть со мной с самого начала.
Он вскинул руки, выставив правую и демонстрируя Костоломную Рукавицу, которой хвастался пару часов назад.
Металл блеснул в лунном свете.
Я со всей силы опустил меч обеими руками ему на голову. Должен был разрубить плоть и кость, расколоть череп надвое, но он поймал клинок металлической перчаткой.
Звук металла о металл прозвенел в ночной тишине. В глазах Вериги промелькнуло торжество — именно на это он и рассчитывал.
Перчатка Вериги вырвала меч у меня из рук и отбросила в сторону.
Я потерял равновесие, и он бросился на меня, вытянув вперёд свой артефакт. Я был выше его на голову, но с силой перчатки он играючи повалил меня на спину. Я жестко приземлился на сухую землю.
— Не сопротивляйся, — прохрипел он. — Это пустая трата моего времени. Тебе конец. Просто позволь этому случиться…
Как же. Сдохнуть под болтовню этого философствующего рабовладельца? Не самый достойный конец для Князя.
Правая рука все еще слушалась. Я подскочил с земли и вмазал левой ему по рёбрам.
И тут же отхватил удар в голову. По касательной, но хватило и этого.
В ушах зазвенело, зрение сузилось. Периферийное изображение дома, ветвей и листьев начало расплываться в кружащийся хаос, окружавший самодовольное лицо Вериги.
Мозг лихорадочно перебирал варианты. Применить магию не успеваю, в правой руке стрела, меч отлетел. У меня не осталось никаких ресурсов… Кроме одного.
Того, что через секунды мог оказаться вне досягаемости.
Я хрипло рыкнул и впечатал ногу ему живот. Верига взвыл дурным голосом. Этого хватило, чтобы произнести слова призыва.
— Скрытень!
Моя правая рука больше не была пуста. Я чувствовал Кинжал Сокрытия в своей ладони. Знакомый вес, идеально лежащий в руке. Сейчас покажем этому философу, что значит настоящий бой.
С рыком, в котором смешались боль и ярость, я из последних сил рванул руку с зажатым в ней клинком и вогнал его Вериге в глотку по самую рукоять.
Его рот скривился, глаза приобрели холодный, серый, тусклый оттенок. Кровь закапала с губ. Самодовольная улыбка сменилась выражением полного недоумения.
Он дернулся, а я провернул нож с такой силой, что вся моя рука затряслась, затем оттолкнул его от себя силой одного лишь клинка.
Верига рухнул на бок с ножом, все еще торчащим в его распоротом горле.
Я рухнул на колени. Адреналин начал отступать, оставляя место пульсирующей боли во всем теле. Голова раскалывалась, рука горела огнем, но я был жив. А этот философствующий мудак больше никого не купит и не продаст.
Когда зрение немного прояснилось, с трудом поднялся, опираясь на локти, и посмотрел на распластанное тело. Верига был мертв. Да и стрелять из винтовки, это не то же самое, что отнимать жизни ударом ножа или меча…
— Василий⁈
— Я здесь! — кашлянул, прикоснувшись рукой к подбитой голове.
Силуэт Лары возник из темноты, она спешила ко мне с натянутым луком. В её глазах читалось беспокойство, которое она пыталась скрыть за профессиональной собранностью.
— Вовремя ты, ничего не скажешь, — прохрипел я, все еще пытаясь отдышаться. — Решила дать мне шанс в одиночку тут всех разделать?
— Что, черт возьми, случилось? — лихорадочно спросила она, оглядывая поле боя.
— Сейчас это уже неважно. Нам нужно придумать, что мы будем делать здесь дальше.
Лара окинула взглядом поле боя — разбросанные тела, следы крови, обгоревшие останки у входа в караульный дом. Её взгляд задержался на каждом трупе, быстро восстанавливая картину произошедшего.
— Судя по всему, ваша межкняжеская дипломатия здесь быстро перешла в более… решительные методы, — заметила она, затем её взгляд остановился на стреле, торчащей из моего предплечья. — А вот это нужно вытащить. Немедленно.
Мы переместились к караульному дому, где было больше света от догорающих углей.
— Кусай, — сказала Лара, протягивая мне свернутую тряпку.
Я впился зубами в свалявшуюся груду материи. Лара прижала ладонь к месту, где стрела проткнула кожу. Ее пальцы были холодными на фоне пульсирующей боли.
С силой надавив, она схватила другой конец и резко потянула на себя.
Щелк.
Это была не кость, но ощущения были чертовски похожи. Звук заставил меня поежиться.
Я стиснул зубы сдерживая рык боли, когда она отбросила отломанный наконечник стрелы. Зазубренный металл был весь в крови. То же самое она проделала с оперением на другом конце, оставив только древко внутри моей руки.
— Будет больно.
— А то я не знаю.
Ещё сильнее стиснул зубы, готовясь к новой порции боли.
— Готов?
— Просто сделай это.
— Три, два…
Не дожидаясь «один», Лара резко выдернула древко. Конец вошел глубже в руку, проскользнул сквозь плоть, а затем быстро вышел. Ощущение было отвратительным, словно кто-то протаскивал через мышцы раскаленный прут.
Я хрипло рыкнул, так сильно стиснув зубами тряпку, что казалось, челюсть сломается.
— Ой, да ладно тебе, князь, — сказала подруга. — Тебе уже волк кусок из этой же руки вырывал.
— И то верно, — кивнул ей, доставая из инвентаря **зелье исцеления**. — Но согласись, ощущения не из приятных, когда в тебе что-то постороннее ковыряется.
— Хорошо, что я не такая.
Я покачал головой и выдавил улыбку, затем выпил зелье. Рана через несколько секунд выглядела немного лучше, но Лара все равно потратила несколько минут, чтобы перевязать ее.
Затем мы с нею быстро вернулись в пустой дом и спустились в подвал.
— Боги праведные… — сглотнула Лара, как только увидела тигролюдов.
Вонь нечистот и отчаяния ударила в нос. Я снова оглядел группу. Все они были примерно на тех же местах, что и раньше. Измученные лица, потухшие глаза. Верига превратил их в сломленных животных.
Но они были живы. И это главное.
— Мы не причиним вам вреда, — уверенным голосом сказал заключённым. — Мы вытащим вас всех отсюда.
Их усталые глаза не изменились; в них читались лишь недоверие и скептицизм. Сколько раз им обещали свободу, а потом предавали? Судя по всему очень много.
В их взглядах застыла та особая осторожность, которая появляется у существ, слишком много раз обманутых.
— Я не виню никого из вас за то, что вы не верите ни единому моему
