слову, так что… Просто поднимайтесь, когда будете готовы.
Один из тигролюдов, пожилая самка, медленно подняла голову и посмотрела на меня. В ее взгляде что-то дрогнуло. Не знаю, что именно — усталость от ложных обещаний или просто желание поверить хоть во что-то.
Мы с Ларой вернулись наверх и вышли на улицу. Скоро должно было взойти солнце.
* * *
Несмотря на то, что у меня все еще не было способа определять время, я прикинул, что прошло минут двадцать, прежде чем тигролюды наконец вышли из подвала.
К тому времени мы перетащили тела Вериги и его четырех охранников за ограду, сложив их останки в кучу. У нас не было времени их хоронить, но угрызений совести на этот счёт не было. Они не заслуживали погребения, а лесные звери позаботятся о том, чтобы их останки исчезли, как только учуют запах свежего мяса.
Вымыв руки у колодца, мы достали немного мяса и сыра, оставшихся в хранилище караульного домика. Еда ждала тигролюдов, как только они покинули подвал и вышли на землю.
Я не знал, что делать с телом тигролюда в подвале. С одной стороны, он заслуживал достойного погребения, но может у этой расы не принято закапывать сородичей в землю. Спустился вниз с одеялами, на которых мы спали, и завернул его тело, как следует укрыв, прежде чем решить, что делать дальше.
Тигролюды разрывались между желанием наброситься на еду и стремлением высмотреть любую опасность вокруг. Я не мог представить, через что им пришлось пройти в рабстве, чтобы заслужить такой постоянный страх. Даже на свободе они инстинктивно искали угрозу в каждом движении, в каждой тени.
Как только мы заверили их, что опасности больше нет, они наконец принялись есть. Еда исчезла так быстро, что Ларе пришлось бежать обратно в караульный домик за добавкой.
Я назвал им свое имя и кто я такой, рассказал о своем поселении и безопасности, которую оно могло предложить. Переговоры заняли больше времени, чем ожидал, но только потому, что они мне не верили. Большая часть задачи заключалась в том, чтобы убедить их в искренности моего предложения.
Но теперь они были свободны. Странный это был народ — решения они принимали сообща, но, подобно тиграм, были одиночками, которые не сбивались в кучу. Они держались порознь друг от друга даже во время еды, сидя полукругом перед нами.
Они обменялись с нами лишь несколькими словами, но, закончив есть, все кивнули в знак согласия присоединиться.
К тому времени уже взошло солнце. Поскольку на земле, кроме нас семерых, не осталось ни души, мы забрали оставшиеся припасы, которые украли, и вернулись к лошадям.
Я приказал Ларе отправиться с группой, взяв с собой Стрелу, а сам задержался на несколько минут. Нашел телегу у конюшен рядом с домом на дереве и запряг в нее Зарю. Убедившись, что все надежно, вернулся в подвал, забрал тело молодого тигролюда и погрузил его в телегу.
В последний раз оглядев опустевшую землю, я вывел Зарю за ограду и последовал за группой.
Мы держались леса даже после того, как вышли на равнину, окружавшую Серохолмье, оставаясь под защитой деревьев, пока не достигли каменистых участков. После этого был прямой путь через лес, пока к середине утра в поле зрения не показалась граница моей земли.
Мы подошли к северным воротам и, постучав в дверь, увидели Кузьму, бегущего вдоль забора. Он заметил нас издалека, затем спрыгнул.
— Эй! — заорал он во всю мочь. — Князь вернулся! Открывайте ворота!
Через несколько минут с другой стороны ворот послышался топот бегущих ног, и после того, как засов был убран, они тяжело распахнулись на своих огромных петлях.
Встречать меня пришел не только Тихомир; все мое поселение было здесь. Тихомир отбросил засов, кивнув мне.
— Добро пожаловать домой, князь, — сказал он, окидывая взглядом группу тигролюдов.
На заднем плане, у его дома, я увидел Росьяну, поглаживающую живот. Лиза вела Богдана и Данилу, слева от них я увидел Стефанию и Забаву.
Все они спешили к нам навстречу.
Забава увидела своих сородичей, и я заметил, как бушует огонь в её глазах. Это было слишком для ее стоического разума.
Мы вошли в ворота, и ее сородичи показались в поле зрения. Она замедлила шаг в пятидесяти метрах от нас и окинула нас взглядом в полном недоумении.
Я посмотрел на ее сородичей и увидел, что они делают то же самое. Утренняя тишина была оглушительной; только легкий ветерок шевелил траву и листья на посевах.
Их покрытые мехом ступни с жесткими подошвами внезапно застучали по земле, когда Забава и группа устремились навстречу друг другу. Тигролюди обнялись, маски были сброшены. Они объединились!
Глава 6
— Сто пятьдесят первосортных кусков, триста порций рубленого мяса… Как думаешь?
— Думаю, мне не придется покупать на рынке мясо как минимум пару недель.
Юлий улыбнулся в ответ, пока мы со Златославой осматривали аккуратно разложенное мясо на огромном потрескавшем столе. Мы все стояли во дворе за домом Рюриков, рассматривая результат нескольких часов работы. Ещё пару часов эта гора мяса была тауремом, а сейчас стала нашим продовольственным запасом.
— Мы используем каждую его часть, — сказала Златослава. — Кости можно перемолоть для удобрения растений, шкуру пустить на одежду или мебель… Всё пойдет в дело.
— О чем-то говорит тот факт, что я больше уважаю смерть животных, чем смерть своих врагов? — спросил я с сухой усмешкой.
— Нет, — ответил Юлий. — Животные не судят и не причиняют вреда за пределами своих ограниченных умов. Хищники охотятся ради собственного выживания, а вот люди… Большинство разумных существ способны думать о своем поведении, но многие предпочитают этого не делать и продолжают жить, причиняя боль и порабощая других. Именно так было с тем поселением.
— Именно так. Поэтому я не чувствовал вины за их убийство. Просто делал то, что нужно было сделать.
— Возможно, так и было.
— Ты не согласен?
— Я думаю.
Он улыбнулся мне и обнял Златославу за плечи.
— Я так и не поблагодарила тебя, — сказала тигрица. — За спасение моего народа.
— Не нужно меня благодарить. Я не мог поступить иначе. Кстати, готова снова их увидеть?
— Что, прямо сейчас?
— Конечно. Неужели ты думала, что я собираюсь продать все это мясо на рынке и обречь нас на картошку с морковкой следующие недели? — усмехнулся в ответ. —
