«синее небо», и так далее. По этим девяти областям, равно как и по нижнему из девяти вертикальных слоев небосвода, совершали свой ежедневный путь солнце и луна.
Богом солнца в Древнем Китае считался правитель Юга Яньди, которому помогали бог огня Чжужун и правитель летней погоды Чжумин. Само же светило персонифицировалось в образе божества Сихэ, которое считалось одновременно возницей солнечной колесницы и матерью 10 солнц – тех самых, которых расстреливал из лука герой И.
Сихэ называли супругой Дицзюня; их дети-солнца жили на ветвях солнечного дерева фусан, причем девять сыновей сидели на верхних ветвях, а десятый – на нижней (это последнее солнце – то самое светило, которое освещает землю). По мифу, появление солнца предварял петушиный крик: первым кукарекал нефритовый петух на вершине дерева фусан, ему вторил золотой петух с вершины горы Таодушань, следом подавали голоса каменные петухи с вершин других знаменитых гор и обычные петухи, после чего начинался морской прилив и появлялось солнце.
За исключением локальной топонимики и упоминания о Сихэ, китайский сюжет о дневном и ночном «маршрутах» солнца во многом схож с представлениями других народов о движении светила – можно вспомнить и древнеегипетский миф о плавании ладьи бога солнца Ра по дневному и ночному небосводу, и славянские предания о пути солнца днем и в ночи, а образ возницы солнца приводит на память древнегреческого Гелиоса, который одновременно считался богом солнца и возницей солнечной колесницы.
Сихэ не только родила десять солнц и управляла солнечной колесницей; согласно «Вопросам к небу» поэта Цюй Юаня, она повелевала временем («Прикажу я Сихэ замедлить времени бег»), а стихотворное сочинение «Гуйцзан», цитируемое в комментариях к «Каталогу гор и морей», упоминает, что ей подчинялись как солнце, так и луна, что она регулировала восходы и заходы, «чтобы были свет и темнота». О Сихэ как об управительнице хода времени и чередования света и тьмы, суток и времен года говорит и Сыма Цянь: якобы Сихэ предалась некогда разгулу, перепутала времена года и дни. Этой богине также приписывалось изобретение гадания по солнцу.
В поздней традиции образ Сихэ был переосмыслен: место богини заняли два (или четыре) придворных астронома правителя Яо – Си и Хэ. В «Книге преданий» рассказывается, что Яо велел Си и Хэ почтительно следовать за Высочайшим Небом и рассчитать движение солнца, луны, планет и звезд, а также вычислить для людей времена года.
Эта традиция многими учеными признавалась более древней, чем традиция «Каталога», в которой Сихэ выступает как женское божество, однако синолог Анри Масперо убедительно доказал, что версия «Книги преданий» является эвгемерическим искажением мифологического сюжета. Благодаря этому искажению образ богини солнца трансформировался в образы придворных чиновников-астрономов.
МИФ О ВЕЛИКАНЕ КУАФУ
К кругу солярных мифов относится миф о великане Куафу, пытавшемся догнать солнце. В передаче «Каталога гор и морей» этот миф выглядит следующим образом: «Отец Цветущего (Куафу. – К. К.) соревновался в беге с солнцем, почти догнал его, но почувствовал жажду и пошел напиться… Воды ему не хватило. Повернул на север, чтобы попить из Большого озера, но, не дойдя до него, умер от жажды. По пути он бросил свой посох, который превратился в Рощу Плодородия»[8].
Часть исследователей видят в этом сюжете мотив наказания дерзкого героя, посмевшего бросить вызов силам природы. Куафу называют умирающим и воскресающим богом растительности, подобным античным Адонису и Аттису, а мотив погони за солнцем истолковывают как поход божества плодородия за солнцем после зимней стужи. Особое значение в толкованиях мифа о Куафу придается его посоху, который упоминается и в историзированных версиях сюжета. Этот посох, превратившийся после смерти великана в плодоносящую рощу, сопоставлялся и с тирсом греческого Диониса, и с кадуцеем Гермеса, и с ваджрой индийского Индры – широкоизвестными символами плодородия.
Существует два рассказа о смерти Куафу; по первому, он погибает от жажды, по второму – его как приспешника мятежника Чию убивает дракон Инлун. Оба варианта смерти Куафу трактуются как подтверждение его статуса божества плодородия.
ЛУННЫЕ БОЖЕСТВА
Что касается лунарных мифов, здесь мы снова встречаемся с представлением о множественности светил. В «Каталоге гор и морей» говорится о двенадцати лунах, рожденных Чан-си, супругой бога Дицзюня. Вполне вероятно, что в архаическом варианте мифа число лун равнялось количеству ночей, как и число солнц – количеству дней, то есть новая луна рождалась каждую ночь.
Известны зооморфные олицетворения луны – жаба и заяц. По позднему мифу, в лягушку (жабу) превратилась богиня луны Чанъэ (Чанси, Шенъэ), похитившая снадобье бессмертия, а образ Лунного зайца, толкущего в ступе на луне снадобье бессмертия, не утратил популярности до наших дней (по буддийскому преданию, заяц получил бессмертие и был помещен на луну за то, что оказал некую услугу Будде).
Миф о богине Чанъэ тесно связан с мифом об охотнике И, супругой которого мыслилась эта богиня. Согласно мифу, И, подобно аккадскому Гильгамешу, устрашился смерти и отправился на поиски эликсира бессмертия. Эти поиски привели его на Запад, где обитала Хозяйка (или Бабка) Запада богиня Сиванму. Хозяйка Запада вознаградила героя эликсиром, но Чанъэ похитила это снадобье и бежала с ним на луну, где и превратилась в жабу.
Также известно предание о коричном дереве, которое растет на луне. Под этим деревом живет человек по имени У-ган, который стремится стать бессмертным. За свои проступки он был сослан на луну постоянно рубить корицу топором, однако любой шрам на коре мгновенно затягивается, поэтому У-ган обречен рубить дерево до окончания времен.
БОЖЕСТВА ЗЕМЛИ
Подобно олицетворениям солнца и луны, земля тоже мыслилась как женский персонаж, схожий с античной Землей-Геей, хотя в поздней традиции этот образ стал мужским и превратился в великого предка и бога земли. В «Речах царств» говорится, что Хоуту привел в порядок девять земель, потому и приносят ему жертвы как богу земли. Однако реконструкция позволяет восстановить «исконный» образ этого божества, которое в древности мыслилось матерью всего живого; как гласит «Книга преданий», Небо и Земля (Ту) – отец и мать всего живого. Вероятно, некоторое время женское божество Хоуту и мужское божество Шэ (бог земли) существовали параллельно, но в иньскую эпоху образ Хоуту был переосмыслен как мужской.
Образ Шэ как главного божества земли постепенно «раздробился» на множество локальных культов и приобрел территориальный характер. В правление династии Чжоу в Китае сложилось сразу несколько культов шэ – ван-шэ, да-шэ, го-шэ и других. Это были культы местных божеств земли, которым ставили квадратные алтари, а вокруг высаживали в строгом порядке различные породы деревьев – тую, катальпу, каштаны и акации. В центре алтаря помещали каменный обелиск или деревянную табличку. Весной и осенью на алтаре каждого шэ совершались торжественные жертвоприношения.
К числу божеств земли принадлежал и легендарный прародитель чжоусцев Хоузци – Владычествующий над просом
