демона происходило с моей магией. Но вместо этого я пошёл есть. Я всегда злее, когда голодный. А сейчас, для того чтобы я хоть немного держал себя в руках, мне, похоже, надо было быть… всегда сытым.
Общаться с Зуртом полагалось в наиболее спокойном расположении духа. Иначе нарвусь на очередные неприятности.
Поскольку после еды мне приказали сразу идти в комнату, я вынес поднос наружу и примостился на скамье в парке. Утолив голод, но оставив на всякий случай пару тарелок с выпечкой, решил спросить совета у единственного, у кого мог. У моего дэва ветра, Хару.
Почувствовав моё желание пообщаться, он откликнулся практически мгновенно. Мысленно проговорил:
— Приветики!
Я так же ответил ему, скорее ощущая и думая, нежели говоря:
— Хару… привет!
— Что случилось, Кайри? Мой ученичок сегодня такой выжатый и подавленный, словно его бросило целых пять невест кряду! — он рассмеялся.
Я вздохнул, практически не откликаясь на его веселье. Хотя в его обществе мне всё же стало спокойнее. Словно всё, что бы ни делалось, будет идти своим чередом, а мы лишь песчинки на границе вечности…
Ой, что это со мной? Того гляди, скоро буду и чему-нибудь смертельному восхищаться так, будто оно меня убить не способно.
— О, тебе стало лучше?
— Так это ты? Мне, знаешь ли, как-то не понравилось…
— Да я чего… Я ничего, — рассмеялся Хару. — И вообще, Ринни, призови меня полностью, а? Ну пожалуйста… Пожалуйста, давай, давай, давай! — он словно прыгал вокруг меня. Голос доносился из разных мест. Как это могло ощущаться таким образом притом, что мы говорили мысленно, я не представлял, но так было.
Желание дэва пришлось кстати: мне и самому хотелось проверить, до сих пор ли моя магия мне подвластна настолько, чтобы его призвать. Я сформировал печать и влил в неё ману. Резерв сразу опустел больше чем наполовину. Дэва обязательно было отправить обратно, и при призыве Хару сразу «бронировал» ману на вторую печать, возвращающую его в свой мир.
Салатовый контур круга на земле завращался, в его центре возник золотой свет. Он расширился, слепя глаза, и вскоре передо мной стоял светловолосый мальчишка лет двенадцати в светлом треугольном наряде с золотыми молниями по подолу, из-под которого виднелись белые штаны, стопы оплетали сандалии.
Он выглядел слишком обычно. Если не знать, что на Парящем острове не место детям, то он вообще бы не был подозрительным. Никакого свечения вокруг, полупрозрачности или хотя бы зависания в воздухе, как он любил.
Я удивлённо смотрел на него. Он выжидательно смотрел в ответ.
Ему что-то от меня надо?
Хару недовольно приподнял бровь, и в моей голове возник его голос:
— Ты должен приветствовать меня воплоти, глупый ученичок!
А, вот чего он на меня так уставился.
— Приветик, Хару, — поднял я руку в приветственном жесте и искренне улыбнулся. — Рад тебя видеть в этом мире.
Он гордо задрал подбородок, выглядя весьма комично, но ответил вслух так серьёзно, что мне даже стало не по себе от его торжественности:
— Спасибо, что призвал меня, Кайрин.
Даже имя моё произнёс правильно. Какой раз за время нашего знакомства? Второй? Или, может быть, третий?
Его голос был совершенно обычным. Звонким, мальчишеским, слегка детским и… человеческим, совершенно нормальным голосом.
Шавр, а гуманоидные дэвы все так выглядят, когда их призывают? Наверное, некоторых тоже не отличишь от людей, как и Хару, да?
Впрочем, это я погорячился. Стоило прислушаться к магии, и всё становилось на свои места. Вокруг Хару ветряные рыбки, — так для меня ощущалась квинтэссенция магических частиц, — просто с ума сходили, будто были изголодавшимися котами, не видевшими хозяина пару недель. Они облепили его со всех сторон, у меня голова гудела от плотности стихии, пока я сосредотачивался на этом.
— М? Ри-ри? Ты в порядке? — подскочил Хару ко мне, как он обычно делал в иллюзорном пространстве, когда мне надо было его видеть, а я шарахнулся от него — подальше от плотного магического поля, которое непривычно давило.
— Хару! Стой на месте, — остановил я его заранее, а то знаю я, как он любит скакать вокруг, вот уже и сейчас успел застыть в позе для прыжка. — И если назовёшь меня ещё одним дурацким прозвищем, я сразу тебя отправлю обратно!
— Бу-у-у, — надулся Хару. — Какой ты злой!
Он отвернулся от меня и схватил с подноса, что стоял на скамейке, пирожок.
Что это он собрался сделать? Нет-нет-нет…
— Не надо. Не делай этого, — попросил я. — Ты не можешь так рушить привычную мне картину мира! Ты — дэв, так не веди себя, словно человек! — я схватился за голову.
Тем временем Хару откусил пирожок и с задумчивым выражением лица стал его жевать. Затем его лицо стало грустным, а потом и вовсе обиженным:
— Оно безвкусное! — выкрикнул он, смотря на меня так укоризненно, словно я был в этом виноват.
Я выдохнул и пробормотал:
— Хоть так. Какое утешение…
Хару надул губы ещё сильнее, скрестил руки на груди, а затем его глаза замерцали в прямом смысле слова, золотистыми искрами, и он улыбнулся:
— А знаешь, ты ведь можешь мне с этим помочь, — он двинулся в мою сторону, а я попятился.
— Не подходи! — его магия всё ещё доставляла дискомфорт. — И вообще, хватит сумбур тут устраивать, я поговорить хотел!
— Ну, ты хотел поговорить… А я хотел в этот мир попасть, знаешь сколько лет? И вот не чтобы на пару минут, чтобы подраться, а вот так… — он запрокинул голову и глубоко вздохнул. — Чтобы почувствовать это, — он раскрыл ладони, — и увидеть это, — указал в небо, где переливались звёзды и светила Уна.
Затем он перевёл на меня взгляд и насмешливо добавил:
— А ты тут с какими-то разговорами.
Я нахмурился и сел на скамью.
— Знаешь, я ведь могу теперь тебя только во время боя и звать… — скрестил руки на груди, всем видом показывая недовольство.
Хару вздохнул:
— Ла-а-адно, вымогатель моих прекрасных ушей, — он провёл пальцами по уху. — Я тебя внимательно слушаю.
Я отвернулся:
— Ну тебя, вали уже в свой мир. Мана кончается.
А затем меня окутало воздушное мягкое облако, такое родное и уютное… Обычно Хару так и появлялся, я даже полагал, что это его аура, только вот в этот раз ощущение было куда отчётливее и полнее. А затем сзади меня действительно обняли. Руки в белых рукавах были тёплыми, но всё равно ощущались иначе, чем человеческие. Но чем, я не мог понять.
— Шавр! — вскочил я со скамейки и обернулся.
Хару парил в воздухе. Его свободная одежда развивалась в потоках ветра,
