дней…
Толпа молчала, затаив дыхание, а я ощущала, как земля под ногами дрожит, как будто сама Эйру слушает нас. Страх сковывал меня, но я чувствовала и другое — тяжесть ответственности, тягу к этой земле, к людям, чьи жизни висели на волоске.
Ветер принёс запах соли и крови, и я знала: опасность реальна. Волки, клан Фаэль, тени Другого мира — всё это не просто легенды. Я хотела помочь, хотела спасти людей, даже если это означало связать себя с Бертрамом.
Глава 17.
Старейшина кивнул Бертраму, и тот взял венок из рук одного из мужчин в мантиях. Его пальцы, такие же сильные, как и его воля, осторожно возложили венок мне на голову. Омела и еловые ветви касались моих волос, холодные и колючие, а серебряные нити поблёскивали в свете факелов. Его взгляд встретился с моим, и на миг я увидела в нём не только властность, но и что-то человеческое — надежду, может быть, или страх.
Теперь настал мой черёд.
Я взяла второй венок, чувствуя, как дрожат мои руки. Подняла глаза и увидела толпу — сотни лиц, освещённых дрожащим светом. В их взглядах была мольба, надежда, отчаяние. Мужчины сжимали кулаки, женщины прижимали к себе детей, старики опирались на посохи, словно готовясь к последнему бою. Они смотрели на меня, как на спасительницу, как на последнюю надежду. Если я откажусь, если венок упадёт на землю, их жизни оборвутся. Я видела это ясно, как будто сама Эйру шепнула мне правду.
Дрожа, я подняла венок и возложила его на голову Бертрама. Его медные волосы приняли зелёные ветви, и он склонил голову, принимая мой жест. Толпа рухнула на колени, их голоса взлетели в едином крике — смесь ликования и слёз. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как земля принимает наш союз.
Мой взгляд скользнул в сторону, и я заметила Гэвину. Она стояла на краю площадки, её тёмные глаза блестели от слёз, а губы шевелились, словно произнося проклятья. Её лицо было искажено болью и гневом, и я поняла: она ненавидит меня не просто так. Её связь с Бертрамом была глубже, чем я могла представить, и этот венок на его голове ранил её сильнее любого клинка. Но дело было сделано — союз скреплён.
Старейшина поднял руки, его голос загремел над площадкой.
— Под светом Большой Луны, пред лицом Эйру, я объявляю вас мужем и женой! Да будет ваш союз силой, что спасёт нашу землю!
Толпа взорвалась криками, люди плакали, смеялись, поднимали к небу раскрытые ладони. Кто-то бросился ко мне, касаясь края моего платья, шепча слова благодарности. Я чувствовала их тепло, их веру, и это одновременно успокаивало и давило на меня.
Но на этом церемония не закончилась. Из толпы вышли двое старейшин, неся на подушке из шкур два медальона. Я замерла, узнавая их по описаниям легенд — Амулет Пламени и Амулет Ветра. Их поверхность была покрыта вырезанными узорами, они светились слабым, зловещим светом. Я в недоумении посмотрела на Бертрама.
— Откуда они у тебя?.. — вырвалось у меня. — Легенда гласит, они должны быть у Волков…
Он повернулся ко мне, его лицо было непроницаемым.
— Мы подошли к самой главной части сегодняшней ночи, Эйлин, — сказал он тихо. — Осталось последнее и самое важное.
— Откуда эти медальоны? — повторила я, чувствуя, как холод пробирает меня до костей.
Бертрам слегка улыбнулся:
— Кое в чём легенды могут быть неточными, — произнёс он вкрадчиво.
Старейшина шагнул ближе, держа подушку с медальонами. Бертрам взял с пояса короткий клинок с резной рукояткой и, не отводя от меня взгляда, провёл лезвием по своему запястью. Кровь закапала на медальоны, и они задрожали, словно пробуждаясь. Он протянул мне клинок, его глаза сузились.
— Теперь твоя очередь, Эйлин, — сказал он. — Кровь дракона и банфилии должна соединить их.
Я отпрянула, сердце заколотилось в панике.
— Нет… — прошептала я, сжимая ладони в кулаки.
Бертрам шагнул ко мне, его рука схватила мою с железной хваткой. Я попыталась вырваться, но он был сильнее. Клинок сверкнул в свете факелов, и я почувствовала резкую боль, когда лезвие рассекло моё запястье прямо поперёк татуировки с вязью.
Моя кровь потекла на медальоны, смешиваясь с кровью дракона, и оба магических артефакта засветились ярче.
— Осталось соединить, — сказал Бертрам. — Давай, Эйлин. Прояви свою силу.
Глава 18.
Не дожидаясь моей реакции, риардан вложил мне в ладони оба священных предмета.
— Время пришло, Эйлин, — донёсся до моего сознания настойчивый голос Бертрама.
Я застыла, глядя на медальоны в своих руках. Их свет пробивался сквозь пальцы, словно они жили собственной жизнью.
Амулет Пламени и Амулет Ветра слегка подрагивали, излучая тепло, и я чувствовала, как их сила тянула меня, звала что-то сделать. Манила, околдовывала. Амулеты обладали огромной силой — в этом не было сомнений. Сердце колотилось в груди от непонимания, что же произойдёт, но разум в то же время кричал, что это неправильно.
— Что будет после? — спросила я.
— Проклятье на Амулете Огня падёт, — сказал риардан. — И я снова смогу принимать драконий облик. Мы все этого ждали, Эйлин. Час расплаты настал. Клан Фэаль будет стёрт с лица нашей священной земли.
Клан Фаэль… При упоминании о нём у меня всё сжалось внутри. Пророчество твердило, что однажды волки захватят мир и уничтожат всё живое. Но ведь некоторые пророчества могут быть неточны…
Словно откликаясь на силу амулетов, во мне бурлила магия — я ощущала её, как ток, бегущий по венам, но это было всё, что у меня имелось. Заклинания, ритуалы, слова силы — всё это принадлежало прежней Эйлин, чья память оставалась для меня обрывками. Я же, Елена, всё ещё блуждала в этом чужом мире, не понимая, как им управлять.
— Нет, — прошептала я, отступая на шаг. — Я не могу.
Бертрам сузил свои огромные зелёные глаза, лицо риардана исказилось от гнева. Его рука, словно стальная цепь, схватила мои запястья, направляя друг к другу.
— Ты должна! — зарычал он, продолжая беспощадно давить. — Соединяй их, Эйлин! Это твоя обязанность! Все смотрят на тебя! Наш народ гибнет! А ты можешь всех спасти!
Я попыталась вырваться, но его хватка оставалась непоколебимой. Слёзы подступили к глазам, и я умоляюще посмотрела на него.
— Бертрам, послушай, я
