оказалось совсем рядом, и я почувствовала запах трав, исходящий от её волос.
— А ты ещё не поняла?! — выпалила она, её голос сорвался на крик. — Ты ведь вообще никто! Просто Келлахан, безродная банфилия, а перед тобой тут все вынуждены пресмыкаться, как перед какой-то богиней! Ты даже не из клана Драконов, а Бертрам должен был…
Она осеклась, её губы задрожали, и она отвела взгляд, будто слова застряли в горле, а взгляд тревожно уставился куда-то за мою спину.
Я обернулась и увидела Бертрама. В ту же секунду он сжал мою руку чуть выше локтя, да так, что едва не переломил кость.
— Эйлин, хватит! — рявкнул он и резко потянул в сторону. — Не позорь меня!
Его пальцы впились в мою кожу, и я невольно вскрикнула от боли. Гэвина воспользовалась моментом и растворилась в толпе. Люди вокруг шептались и поглядывали на нас с любопытством, изумлением, неодобрением. Бертрам потащил меня прочь, подальше от любопытных глаз, к узкой тропинке, где никого не было. Я спотыкалась о камни, пытаясь высвободиться, но его хватка была железной.
Наконец, когда мы оказались за пределами слышимости толпы, он остановился и развернул меня к себе. Его зелёные глаза пылали, а дыхание было тяжёлым, как после кровопролитного боя.
— Что ты творишь?! — прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что его горячее дыхание опалило мне кожу. — Хочешь выставить меня идиотом перед всем клоном?! Не выйдет, Эйлин Келлахан! Мы оба дали обет! И оба его исполним!
Я сглотнула, чувствуя, как гнев поднимается внутри, смешиваясь с растерянностью. Его слова обожгли, но я не собиралась молчать.
— Обет, который ты первый же и нарушил! — выпалила я, вырывая руку из его хватки. — Ты был с ней! А теперь я должна выйти за тебя замуж, как будто ничего не случилось? Ты знаешь законы! Неверность — достаточная причина для отмены свадьбы!
Его лицо окаменело, а челюсть напряглась. Он шагнул ближе, нависая надо мной, и я почувствовала, как мой пульс ускорился от страха и злости.
— Хочешь расторжения, Эйлин? — сказал он тихо, но в его тоне было что-то угрожающее. — Вот так просто откажешься от своего обещания?
— Ты отказался…
— Нет! — зарычал он. — Я своему слову верен. Я — риардан, повелитель клана Драконов. И я сделаю всё, чтобы мой народ процветал. А ты сделаешь, что я говорю. Этот союз нужен нам всем, и ты не посмеешь его разрушить своими капризами.
— Я не принадлежу клану…
Я хотела уйти от него, но Бертрам не пустил, снова схватил меня и стиснул до боли в своих громадных ручищах:
— Ты — банфилия, — жёстко констатировал он. — Ты клялась служить Эйру. Клялась исцелять и защищать её детей. Так что, предав меня, ты предашь нас всех, нашу великую землю, нашу богиню. Ты этого хочешь, Эйлин?
— Замолчи…
Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в ткань платья, причиняя мне настоящую боль.
— Погибнут ещё сотни, тысячи, Эйлин! — прорычал он. — Дети, женщины, старики. Их всех разорвут на части. Потому что тебе всё равно.
— Неправда… — на мои глаза навернулись слёзы.
Бертрам с силой тряхнул меня, заставляя глядеть ему в лицо.
— Правда, Эйлин. Правда. Идём, — он снова потянул меня в сторону.
— Куда?.. — перепугалась я.
— Сейчас увидишь.
Глава 14.
Сильная рука Бертрама сжимала мой локоть, словно тиски, вынуждая подчиняться его воле. Каждый шаг отдавался болью в моих ногах, каждый вдох — резким уколом в груди.
Он тащил меня к площадке, где уже собралась толпа, окружённая кольцом пылающих факелов. Их свет дрожал, отбрасывая зловещие тени на лица людей, застывших в ожидании. Шум толпы нарастал — низкий гул голосов, смешанный с приглушённым стуком барабанов, которые били, словно сердце земли, готовой разорваться. Звук был тяжёлым, примитивным, как биение судьбы, и от него по коже бежали мурашки.
Мы приблизились к алтарю — огромному плоскому камню, покрытому вырезанными узорами, которые казались живыми в трепещущем свете огня. Старейшины клана, одетые в длинные мантии с капюшонами, уже стояли вокруг, их лица скрыты в тени, но глаза блестели, словно угли.
Бертрам остановил меня у подножия алтаря, его пальцы всё ещё впивались в мою кожу, не давая ни малейшего шанса вырваться. Я попыталась отстраниться, но он лишь сильнее сжал хватку.
Барабаны смолкли, и тишину разорвал хриплый голос старейшины, стоявшего ближе всех. Его слова полились медленно, с пафосом, сопровождаемые шёпотом ветра и далёким воем, доносящимся с моря. Огни факелов взметнулись выше, будто подчиняясь его голосу.
— Дети Эйру! — начал он, и его голос эхом отразился от камней, проникая в самую глубину моего сознания. — В древние времена, когда звёзды ещё не забыли своих песен, богиня соткала Невидимую Завесу, разделив мир людей и Другой мир, где обитают тени и духи. Она даровала клану Драконов Амулет Пламени, силу огня и света, чтобы мы были её щитом. А клану Волков она преподнесла Амулет Ветра, позволяющий призывать бури и шептаться с духами. На земле воцарился мир. Долгие годы кланы жили, как подобает. Проводили ритуалы под Большой Луной, чтобы укреплять Завесу. Наш клан возносил молитвы Эйру, а пламя наших вождей освещало защищало Эйру от тьмы. Но подлые Волки, коварные и бесчестные, возжелали власти. В ночь Кровавой луны риардан Волков, Фиахра Фаэль, обманом попытался украсть Амулет Пламени у нашего, осквернил его своей чёрной магией. Он призвал духов Другого мира себе на помощь и нарушил равновесие!
Шёпот пронёсся по толпе, как змеиное шипение. Люди зароптали, запричитали, барабаны снова загудели — медленно, угрожающе. Кто-то плакал, кто-то стенал, кто-то молился.
Я ощутила, как холод пробежал по спине, и невольно сжала амулет, висящий на моей шее. Металл под пальцами казался тёплым, живым, и вдруг начал пульсировать, как второе сердце. Я попыталась разжать руку, но пальцы будто бы сами сжались сильнее, а тепло металла стало перерастать в жар.
Старейшина поднял руки, и его голос стал громче, наполняясь мрачной торжественностью.
— Духи вырвались, принося бури и смерть, а земля Эйру застонала под тяжестью их гнева. Эйру прокляла Волков и дала пророчество: если никто не остановит их, в ночь Большой Луны они придут и сметут всё на своём пути! Они поглотят небо и звёзды, уничтожат всё живое!
Толпа взревела, и я
