топор, разбивающий дверь, крики Бертрама, его гнев. Ничего в этом не было похоже на любовь.
Ифа замялась, её руки замерли над моей рукой. Она посмотрела на меня с тревогой, но промолчала. Я решила действовать ещё настойчивей.
— Ифа, пожалуйста, — почти взмолилась я. — Расскажите, что знаете. Как я оказалась в огне? Что произошло? Я должна знать. Прошу.
Она отвела взгляд.
— Вы совсем ничего не помните, инген?
— Если бы помнила, не спрашивала.
Ифа поджала губы.
— Я… я не видела, Инген, — пробормотала она. — Я не могу знать точно…
— Но вы ведь что-то слышали! — почти умоляюще воскликнула я, наклоняясь к ней. — Прошу вас, Ифа, мне нужно понять!
Она сглотнула, её лицо исказилось от нерешительности. Несколько долгих секунд она молчала, а потом, наконец, сдалась.
— Хорошо… — прошептала служанка, понизив голос, будто боялась, что нас подслушают. — Когда риардан принёс вас, вы были без сознания. Но… он сказал, что дом загорелся, а вы сжимали свой амулет. Может… может, вы применили какое-то заклинание. Я не знаю точно, но амулет был у вас в руке. Он был ещё горячим. Я… я сохранила его для вас.
Ифа потянулась к своему поясу и достала маленький кожаный мешочек. Развязав его, она вынула амулет — медный диск с вырезанным кельтским узором, похожим на те, что я рисовала на своих керамических изделиях. Он был покрыт чёрными пятнами, а металл казался потрескавшимся. Я взяла его дрожащими руками, чувствуя, как тепло, странно знакомое, исходит от него.
— Инген, неужели память покинула вас? — спросила Ифа осторожно, её глаза были полны сочувствия.
Я покачала головой, но внутри меня зарождалось осознание. Я не была в нём уверена до конца, но вместе с тем оно всё прочнее прорастало во мне: Эйлин не хотела этого брака. Она сопротивлялась. Может, это заклинание было её попыткой сбежать? Но почему я оказалась здесь, в её теле?
— Ифа, — сказала я тихо, сжимая амулет в руке. — Я… я думаю, что Эйлин… в смысле я… не хотела выходить за Бертрама. Я… я… передумала.
Ифа посмотрела на меня с тревогой, но не стала спорить. Она лишь вздохнула и поднялась, беря миску с водой.
— Всё равно к церемонии надо подготовиться, инген, — сказала она твёрдо. — Времени мало. Большая Луна уже близко, и риардан не потерпит новых задержек. Давайте закончим с перевязкой, а потом я помогу вам одеться.
Глава 7.
Пока служанка занималась моими ранами, я всё крутила и крутила на повторе разрозненные факты, которые никак не желали укладываться в моей голове. Ифа назвала меня «последней банфилией» и предположила, что я (то есть — Эйлин) могла произнести какое-то заклинание.
Это было похоже на правду, потому что странные слова, обрамлённые огненным заревом, всё ещё звучали у меня в ушах. Значит, Эйлин обладала какой-то магией?.. Магией, в которую я никогда не верила?
Взгляд снова зацепился за медальон, лежащий на кровати. Он словно являлся прямым доказательством того, как сильно я заблуждалась. Магия была реальной. По крайней мере здесь, в этом мире.
Но чего Эйлин хотела добиться своим заклинанием?..
Огонь почти не тронул хрупкую плоть — я окончательно убедилась в этом, оглядев ожоги. Они оказались не страшнее какого-нибудь лёгкого солнечного ожога, а меж тем Эйлин была полностью объята пламенем…
Нет, она вовсе не желала себя убивать. А что же тогда?..
Непросто понять логику человека из совершенно другого мира…
— Ифа… — проронила я осторожно, хотя до конца сама не понимала, о чём хочу спросить. — А… какое сейчас время?
— Время? — переспросила служанка скорее с сочувствием.
— Ну… Какой год.
— Год… — повторила она задумчиво. — Сейчас год Великого Охоты, когда луна трижды обновлялась после последней зимы. Мы считаем это благословенным временем для союзов и ритуалов.
Прекрасно. Ничего не понятно, но очень интересно.
— А что это за земля? — снова задала я наверняка очень странный, с точки зрения Ифы, вопрос.
Она опять вздохнула.
— Древняя земля, инген, — сказала Ифа. — Самая древнейшая из всех ныне сущих. Здесь традиции живут дольше, чем камни наших стен. Мы называем нашу землю Эйру.*
Древняя земля Эйру?.. Великая Охота?..
Мысли завертелись беспощадно. Значит, меня всё-таки закинуло куда в абсолютно иное время, а моё время, мой мир машин и электричества остались где-то далеко. Здесь же не было ни намёка на современность: только камень, дерево и запах моря. Я попала в прошлое, возможно, в те самые времена кельтов, о которых читала в книгах.
Сердце заколотилось быстрее, но я заставила себя сосредоточиться.
Помолчав, я снова решилась просить:
— Ифа, а что значит «банфилия»?
Мне показалось, служанка едва не заплакала. Нет, она вовсе не глядела на меня как на сумасшедшую. Ифа жалела меня.
— Банфилия — это вы, инген, — стала она терпеливо объяснять, словно малому ребёнку. — И только вы можете сказать, что это значит. Иных, как вы, больше не существует. Вы — последняя, инген. Та, что говорит на языке моря и ветра, та, что призывает силы из-за Невидимой Завесы.
— Ифа, но я ничего не помню о себе…
— Вы вспомните, — не дала она мне договорить. — Память вернётся, вот увидите.
— Откуда ты знаешь? — усомнилась я.
Ифа глянула на меня со всей строгостью:
— Потому что вы — банфилия, — уверенно сказала она. — Не может быть по-другому.
— А если я… потеряла свои способности?..
— Нет, — отрезала Ифа. — Способности ваши можно потерять, лишь умерев. Но вы здесь, инген Келлахан. Вы живы. И сила вашего рода — в ваших венах, — она прижала свою ладонь к моей татуировке и заглянула мне глубоко в глаза. — Всё будет хорошо, инген. Всё будет хорошо, Эйлин. Доверьтесь своей крови и делайте, что должно.
— И что же мне должно сделать? — спросила я, хотя и так уже знала ответ.
— Произнести супружескую клятву с риарданом. Стать супругой нашего властителя, Бертрама О’Драйка. И спасти наш клан.
— От кого? — выдохнула очередной вопрос, от которого у меня самой по всему телу побежали мурашки.
— От волчьего племени, инген, — твёрдо сказала Ифа. — От клана Фаэль. Только вы можете это сделать. Это ваш путь. Это ваш долг. Так примите и исполните его
