шею и тряхнул ветвистыми рогами. Его глаза блестели с почти человеческим пониманием происходящего. Я чувствовала себя актрисой на сцене — десятки глаз впились в меня, изучая каждую деталь. Мою новую шубу, которая стоила, наверное, больше, чем годовое жалованье преподавателя. Резные сани с их ледяными узорами, которые переливались в свете фонарей всеми цветами радуги. Величественного лося, который выглядел так, словно сошел со страниц древних легенд.
Кто-то из особо смелых студентов попытался дотронуться до резьбы на санях, но тут же отдернул руку с тихим вскриком. Лед был настоящим, и прикосновение к нему обжигало холодом.
Толпа заколыхалась и расступилась, словно морские волны перед носом корабля. Из нее вышел сам директор Академии — магистр Альберт Стормвинд. Обычно он держался с непоколебимым достоинством, его седая борода была всегда безупречно причесана, а мантия с золотыми застежками не имела ни единой складки. Но сейчас я видела, как дрожат его руки, как облегчение борется с изумлением на его благородном лице.
— Мисс Фростхарт! — Голос его прозвучал хрипло, словно он долго не говорил. — Слава всем богам, вы живы! Мы отправили поисковый отряд в лес на рассвете, но они вернулись ни с чем. Мы уже начали опасаться самого худшего…
Я осторожно спустилась с саней, чувствуя, как непривычно твердо под ногами ощущается каменная мостовая после мягкого снега. Ноги слегка подкашивались — не от усталости, а от волнения. Искорка выбрался из-за пазухи и устроился на моем плече, его золотистые глазки настороженно скользили по лицам в толпе.
— Простите меня, магистр Стормвинд, — я опустилась в глубоком реверансе, чувствуя, как шуршит шелковая подкладка шубы. — Я знаю, что нарушила правила. Не вернулась к закату, как было велено. И пропустила сегодняшний экзамен по теории трансмутации…
— Да бросьте вы, какие экзамены! Главное, что вы живы и, судя по всему, здоровы. Но как вы выбрались из зимнего леса? И все эти богатства… — Его взгляд задержался на моей новой шубе, после — на санях и Буране, он вдруг нахмурился. — Уж не замешаны ли вы в чем-то противозаконном?
— Нет! Я пошла в лес, чуть не замерзла… К счастью, меня спас Морозко, он Хранитель зимнего леса… Потом я убирала его замок, кормила зверей… Так в книге написано! И он дал мне приданое…
На последнем слове я почему-то покраснела.
— Хранитель? — переспросил директор, приподнимая седые брови. — Ох, я слышал о таком… Думал, это легенды… Но зачем вы вообще пошли в лес? — Его лоб расчертила хмурая складка. — Это же крайне опасно, особенно зимой!
— Для зачета… Чтобы приготовить зелье, понадобился зимнецвет, — ответила я.
— Это неправда!
Толпа снова расступилась. Из нее вышла Вивиан, и лицо у нее было белее снега. За ней семенила Лейнала, которая не сводила завистливых глаз с моей новой шубы.
— Никто ее в лес не отправлял! Сама пошла, невесть что ей в голову взбрело. Я лишь предложила ей альтернативу для зачета, а она выбрала самый безрассудный путь!
Лейнала кивала за спиной матери, но взгляд ее был прикован ко мне. Я видела, как она сжимает кулаки от зависти, как губы ее кривятся в недовольной гримасе.
— Я бы справилась с лесом, — сказала я, стараясь сдержать дрожь в голосе, — если бы кто-то не вытащил из моего рюкзака согревающее зелье.
— Да ты сама его, дурёха, потеряла! — вскрикнула Лейнала, выступая вперед. — Вечно ты во всем других обвиняешь!
Я посмотрела на нее — на ее красивое лицо, искаженное злобой, на побелевшие костяшки пальцев. И поняла, что доказать ничего не смогу. Кто поверит моим словам против слов дочери преподавателя?
— Довольно! — рявкнул директор, и все мгновенно замолчали. — Не место и не время для склок! Мисс Фростхарт, немедленно проходите в общежитие. Отдыхайте.
Он повернулся к толпе:
— Расходитесь! Представление окончено!
Студенты неохотно начали расходиться, но многие все еще оглядывались на сани и лося. Несколько служащих подошли к Бурану, чтобы помочь перенести сундуки.
— Осторожнее! — предупредила я. — Они тяжелые.
Один из служащих попытался поднять сундук и едва не упал — тот оказался намного тяжелее, чем выглядел.
— Что там, камни? — пробормотал он, подзывая помощников.
* * *
Мы дошли до общежития целой процессией. Впереди шла я с Искоркой, за мной четверо служащих тащили сундуки, а сзади семенили любопытные студенты. В моей комнате сундуки поставили у стены, и служащие ушли, покачивая головами.
Я едва успела снять шубу, как дверь распахнулась. Вошли Вивиан и Лейнала. Прикрыли за собой дверь.
— Ну-ка, — процедила мачеха, — Давай посмотрим, что тебе дал этот… Хранитель.
Лейнала бросилась к сундуку и рванула крышку. Та поддалась с тихим скрипом, и из сундука вырвался поток света — драгоценности внутри сверкали и переливались в свете магических ламп, словно звезды.
— Мама! — Голос Лейналы сорвался на визг. — Смотри! Смотри же! Тут драгоценности! Настоящие! Сапфиры! Изумруды! Бриллианты!
Она запустила руки в сокровища, и камни посыпались между ее пальцев, как разноцветный дождь. Ожерелья, браслеты, кольца, серьги — все это богатство так сияло, что в комнате стало светлее.
Вивиан замерла на секунду, словно не веря глазам. Потом бросилась к сундуку, оттолкнув дочь. Ее обычная холодная маска слетела, обнажив чистую жадность. Глаза горели таким огнем, что я невольно отступила.
— Откуда у какого-то лесного дикаря такие сокровища?
— Он вовсе не дикарь! — За Норда стало очень обидно.
Лейнала тем временем открыла второй сундук и взвизгнула от восторга еще громче.
— Шелк! Настоящий шелк! — Она вытащила отрез ткани небесно-голубого цвета, и тот заструился в ее руках, как вода. — И кружева! Мама, только посмотри на эти кружева! Они тоньше паутины!
Вивиан подошла ко второму сундуку, и я видела, как ее пальцы дрожат, когда она трогает ткани.
— Это все должно остаться в семье, — заявила она, выпрямляясь. — Мы заберем сундуки к себе. Для сохранности.
Вивиан шагнула ко мне, и в ее глазах заплясали опасные огоньки.
Я отступила на шаг, прижимая к себе Искорку. Сердце колотилось, но я заставила себя говорить спокойно:
— А не боитесь?
— Чего? — удивилась Вивиан.
— Это же волшебный подарок, — сказала я, надеясь, что голос звучит убедительно. — Морозко — волшебник. Тому, кто его дар силой или обманом отберет, семь лет счастья не будет.
Я не была уверена, что это правда — кажется, что-то подобное читала в какой-то умной книге, но это не точно. Но Вивиан и Лейнала шарахнулись от сундуков и попятились к выходу.
Но тут я заметила, что Лейнала незаметно сунула что-то в карман. Маленький камешек — рубин, кажется. Вивиан тоже это увидела и резко повернулась к дочери.
— Лейнала! Немедленно верни!
