сундуков, надежно закрепленных. Это…
— Твое приданое, — словно прочел мои мысли Норд. — Все готово к отъезду.
Я повернулась к нему, не понимая. Но он продолжал:
— Знакомься. Это Буран. Он довезет тебя до Академии. Быстрый, надежный. И дорогу найдет куда угодно. Он тоже… часть приданого.
Лось фыркнул, выпустив облачко пара из ноздрей.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Горло сжало от внезапно нахлынувших чувств. Норд подошел к саням и открыл один из сундуков. В нем были драгоценности. Горы драгоценностей! Ожерелья с сапфирами, браслеты с изумрудами, кольца с бриллиантами. Серьги, брошки, диадемы. Все сверкало и переливалось в свете заката.
— Это слишком! — запротестовала я.
— А вот и нет. — Норд открыл второй сундук.
Там были ткани. Шелк — нежно-розовый, небесно-голубой, изумрудно-зеленый. Бархат глубокого бордового оттенка. Кружева — тончайшие, будто сотканные из морозных узоров. Ленты, вышитые золотом платки, расшитые жемчугом шали…
Сердце тревожно сжалось. Не такого приданого я ждала… Ну то есть… Я, конечно, была очень благодарна, но в морозный лес пришла совсем за другим.
— А как же… — Слова застряли в горле.
Удобно ли после такого просить еще о чем-то?
Норд полез в карман своей рубашки и достал два цветка. Маленькие, нежные, с белоснежными лепестками, которые светились в сумерках мягким сиянием. Зимнецветы. Протянул мне.
Я взяла их дрожащими руками, боясь повредить хрупкие лепестки.
— Два? — удивленно спросила я. — Зачем два?
Норд стал серьезным.
— Один используй для своего зелья. Для зачета, чтобы остаться в Академии. — Он помедлил. — А второй положи отцу в изголовье. Свежий цветок зимнецвета любую наведенную болезнь убирает. Морок колдовской, яд, проклятие — без разницы. Если это чей-то злой умысел — все как рукой снимет.
Навернулись предательские слезы, в глазах защипало. Внутри вспыхнула надежда — я вылечу отца! И непременно выясню, замешана ли в его болезни Вивиан.
— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как это для меня важно.
— Очень даже представляю. Терять тех, кого любишь… больно.
Норд почему-то отвернулся.
— Но ведь в книжке написано… — внезапно вспомнила я. — Три дня девица должна пробыть в замке. А прошло только два…
— И что с того? Мало ли, что там написано. — Он скрестил руки на груди и принял весьма важный вид. — Дед на пенсии. Теперь я здесь главный.
В груди разлилось тепло — благодарность, нежность, что-то еще, что я боялась назвать вслух.
Норд помог мне забраться в сани, укутал в шубу, укрыл меховым пледом. Искорка устроился у меня за пазухой. Я бережно спрятала оба зимнецвета в карман, обернув шарфом, чтобы не помялись.
Лось Буран тронулся, сани плавно заскользили по снегу. Я обернулась. Норд стоял у ворот — высокий, одинокий силуэт на фоне розового заката. Поднял руку. Помахал.
Я помахала в ответ, чувствуя, как сжимается сердце.
Сани поехали быстрее. Лес вокруг густел, и вскоре замок скрылся за деревьями. Но я все еще смотрела назад, туда, где осталась ледяная крепость и ее хозяин.
Глава 10
Полозья саней шуршали по снегу мелодичной песней, и этот звук был единственным, что нарушало зимнюю тишину. Буран бежал легко, словно нес не девушку с тяжелыми сундуками, а пушинку. Его дыхание превращалось в облачка пара, которые тут же рассеивались в морозном воздухе. Я откинулась на меховую спинку сидения, чувствуя, как волшебное тепло шубы окутывает меня защитным коконом.
Искорка свернулся калачиком у меня за пазухой, и его маленькое тельце излучало приятное тепло. Время от времени он тихонько попискивал во сне — наверное, снились ему зайцы с морковкой или россыпи зерна в кормушках. Я улыбнулась этой мысли и осторожно погладила его под шубой через ткань платья.
В кармане, надежно укрытые мягким шарфом, покоились два зимнецвета. Я не решалась лишний раз их трогать — лепестки были такими хрупкими, что казалось, одно неосторожное движение может их повредить. Но знание того, что они там, согревало душу лучше любого магического зелья. Один цветок — для проклятого зачета, который чуть не стоил мне жизни. Второй… Второй мог вернуть мне отца. Настоящего отца, а не ту бледную тень, которой он стал за последние годы.
Академия вырастала на горизонте постепенно, словно проявляясь из зимних сумерек. Сначала показались только силуэты самых высоких башен — темные пики на фоне розовеющего неба. Потом стали различимы стены, окна, детали архитектуры. Желтые квадратики света в окнах говорили о том, что жизнь в учебном заведении идет своим чередом — где-то студенты корпят над книгами, где-то преподаватели проводят вечерние занятия, где-то в лабораториях булькают котлы с зельями.
Как странно было видеть все это снова! Кажется, я уехала отсюда целую вечность назад, а прошло всего два дня. Но какие это были дни! Смертельный холод леса, ледяной замок, Норд с его серьезными глазами и неожиданно теплой улыбкой… Все это казалось сном, прекрасным и нереальным сном, от которого я только что проснулась.
У главных ворот Буран плавно замедлил ход, его копыта застучали по каменной мостовой. Массивные железные ворота Академии возвышались передо мной, украшенные гербами и магическими символами. У сторожевой будки дежурил охранник — молодой парень в форменной куртке, который, судя по всему, скучал в своем одиночестве.
Увидев нас, он подскочил, словно ужаленный. Глаза расширились до размеров блюдец, челюсть отвисла, и он несколько секунд просто таращился на нас, словно не веря собственным глазам. Наверное, за всю свою недолгую службу он не видел ничего подобного — студентка на роскошных санях, запряженных настоящим лосем!
— Стой! — наконец выдавил он, выскакивая из будки на дрожащих ногах. — Кто… кто едет?
Я откинула капюшон шубы, и мои волосы рассыпались по плечам. В свете фонарей у ворот белый мех сиял, словно сотканный из лунного света.
— Студентка Айса Фростхарт, — спокойно ответила я, наслаждаясь его изумлением.
Охранник издал звук, похожий на всхлип, и бросился обратно в будку. Оттуда тут же донеслось неистовое звяканье — он дергал за веревку сигнального колокола с такой силой, словно объявлял о нашествии драконов.
Эффект не заставил себя ждать. Из главного корпуса хлынули люди — студенты, преподаватели, служащие. Кто-то бежал, кто-то шел быстрым шагом, кто-то просто высовывался из окон, пытаясь разглядеть, что происходит. Толпа росла с каждой секундой, и вскоре у ворот собралась добрая половина Академии.
Гул голосов поднялся такой, что даже Искорка проснулся и высунул любопытную мордочку из-за пазухи.
— Это же Айса Фростхарт!
— Та самая, что пропала!
— Боже мой, откуда такие сани?
— А лось! Смотрите, какой лось!
Буран, явно польщенный вниманием, гордо выгнул
