драниках нет никакого колдовства — тертая картошка да яйцо, тоже мне магия. Но осеклась.
— А что вы обычно едите? — осторожно поинтересовалась я.
— Ну… я не совсем беспомощен на кухне. Кое-что готовить умею.
Я склонила голову набок, ожидая продолжения.
— И что же?
Норд выпрямился на стуле, и на его лице появилось выражение неожиданной гордости.
— Яичницу! — объявил он с таким видом, будто речь шла о каком-то кулинарном шедевре. — Отличную яичницу, между прочим. С луком. Иногда с помидорами. И с салом бывает… И еще бутерброды у меня хорошо получаются. А вот каша — не очень. С комками.
Я прикрыла рот рукой, сдерживая улыбку. Норд это заметил и нахмурился.
— Что смешного? Яичница — это полноценная еда!
— Конечно, конечно, — я подняла руки в примирительном жесте, но улыбка все равно пробилась. — Просто… значит, всю зиму вы питаетесь яичницей и комковатой кашей?
Он буркнул что-то неразборчивое и снова принялся за драники, явно смущенный. Я видела, как порозовели кончики его ушей. Я не выдержала и фыркнула, прикрывая рот салфеткой. Было что-то невероятно трогательное в этом признании — я уже представила, как суровый хранитель зимнего леса готовит себе яичницу. И кашу с комками.
— Извините, — выдавила я, видя, как он хмурится. — Просто это… это очень мило. Правда.
— Давай на ты, — примирительно предложил Норд. — Не такой я старый! Лет двести, не больше…
— Что-о?! — изумилась я.
Он расхохотался:
— Купилась! Да двадцать, как и тебе. Так что можно на ты.
— Хорошо… А что насчет книг? — Я вспомнила библиотеку и потрепанные корешки на нижней полке. — Я видела, вы… ты там читаешь про драконьих всадников и пиратов.
— А что не так? Интересные книги!
Я прикусила язычок. Сейчас бы начинать осуждать чьи-то литературные вкусы.
— Зимой здесь очень одиноко, — проговорил он задумчиво, глядя куда-то сквозь меня. — Снег, лес, тишина. Бесконечная тишина. Никого вокруг на многие километры. Ну есть, конечно, зайцы, лоси… Но собеседники из них так себе. А иногда… — Норд замолчал, подбирая слова, и я видела, как его пальцы сжимаются на краю стола, — иногда хочется хоть какой-то компании. Живого голоса. Чьего-то присутствия рядом…
Что-то сжалось у меня в груди, больно и щемяще. Я смотрела на него — на этого высокого, сильного мужчину с печальными серыми глазами, который жил один в огромном ледяном замке, готовил себе яичницу, разговаривал с зайцами и читал приключенческие романы, чтобы заполнить пустоту вокруг.
— …так что драконьи всадники и пираты — идеальный выбор! Не любовные же романы мне читать.
Я хотела спросить еще что-то, раз уж выдалась возможность узнать побольше о том, чьей пленницей я стала, но он меня остановил.
— Теперь моя очередь задавать вопросы!
Я настороженно положила недоеденную пампушку на тарелку.
— Какие еще вопросы?
— Хочу знать — зачем тебе на самом деле нужен зимнецвет?
— Для зелья чистой памяти, чтобы сдать зачет.
— Ерунда, — фыркнул Норд. — Ну кто ради зачета отправит студентку зимой в лес. Одну. Без сопровождения. С риском заблудиться и замерзнуть насмерть. За зимнецветом, который, между прочим, редкость невероятная. Его для очень важных зелий используют… Для лекарств, которые жизни спасают. А ты его хотела потратить на… зачет? Ну не глупость ли!
— Если и глупость, то не моя, — буркнула я, не желая развивать эту тему.
Ага, как же!
— А чья же?
Пришлось рассказать ему всю историю с самого начала. Про больного отца, про злую мачеху и угрозу отчисления. И предложение взять для зелья кровь Искорки.
— Подожди, — медленно проговорил он. — Твоя мачеха, преподаватель Академии. Взрослая, опытная женщина, которая прекрасно знает, насколько опасен зимний лес, отправила тебя сюда?
В каждом его слове слышалась с трудом сдерживаемая ярость.
— Она не заставляла меня идти, — слабо возразила я. — Она просто… предложила выбор.
— Выбор?! — Норд резко наклонился вперед, и я увидела, как вспыхнули его серые глаза. — Это не выбор, Айса! Это манипуляция! Причинить боль существу, которое ты любишь, или рискнуть собственной жизнью? Какой нормальный человек назовет это выбором?!
Я молчала, не зная, что сказать. Его слова ударяли в самое сердце, потому что в них был смысл. Большой, страшный смысл, который я не хотела признавать. Задание действительно было опасным. Смертельно опасным. И Вивиан это прекрасно знала.
И еще… Лейнала. Она украла мое согревающее зелье! Специально. Зная, что без него я могу не вернуться. Это не просто очередная пакость, не просто испорченное зелье на экзамене. Это…
— Больше похоже на попытку убийства, — как-то уж очень синхронно с моими мыслями сказал Норд. — Кстати, а что случилось с твоим отцом? Ты ведь для него ищешь лекарство?
И я рассказала. О том, как папа заболел вскоре после женитьбы на Вивиан. Сначала была просто слабость, усталость, которую все списывали на возраст. Потом начались провалы в памяти — сначала небольшие, потом все хуже и хуже. Он забывал, куда положил вещи. Забывал имена знакомых. Забывал, что ел на завтрак, о чем говорил час назад.
А потом начал забывать людей. Лица. Связи. Меня он еще узнает, но не всегда. Иногда смотрит на меня, и я вижу в его глазах пустоту. Будто передо мной сидит незнакомец в облике моего отца.
Лекари не могли ничего сделать. Перепробовали все — зелья, заклинания, травяные сборы, ритуалы. Ничего не помогало. Он просто угасал. Память уходила, силы уходили. Он большую часть времени спал. А когда просыпался, почти не говорил, смотрел в окно пустым взглядом. Будто его настоящего там, внутри, уже почти не осталось.
— Поэтому я и пошла в лес, — закончила я, и голос мой дрогнул. — Мне нельзя вылететь из Академии, нужно доучиться и найти лекарство. Чтобы вернуть его. Моего настоящего отца. Того, который учил меня ловить рыбу в ручье. Который рассказывал мне сказки на ночь, и его голос был таким мягким, теплым. Того, который смеялся и кружил меня на руках в саду, когда я была маленькой. Я должна его вылечить. Понимаешь?
Я замолчала, сжимая Искорку. По щекам потекли слезы, но я не вытирала их. Было все равно.
Норд молчал очень долго. Я не смотрела на него, боясь увидеть жалость. Не хотела жалости. Хотела… сама не знала чего.
Наконец он заговорил. Тихо. Серьезно.
— Айса, — сказал он, и в голосе его звучала какая-то странная уверенность. — То, что ты описала… Это не похоже на болезнь. Это похоже на отравление. Когда яд дают понемногу, но регулярно, маленькими дозами.
Я замерла.
Нет.
Не может быть!
Он ошибается.
— Но кто… — прохрипела я, хотя в глубине души уже знала ответ. — Кто бы стал…
