тенях снова зашелестели шепотки, которые утихли было, стоило нам остановиться у двери.
— Нет, — вздохнула я, — но клич пионеров — всегда будь готов!
— Замечательно, — Эдвард послал мне странный взгляд, — тогда входите.
«Ничего-то ты не понял, инопрешеленец неземной» подумала я, но вслух сказала другое.
— И что дальше?
— Не знаю. Каждый, кто входит в обитель серых, проходит свой собственный путь.
— Намекаете, что дальше я одна? — перспектива совсем не обрадовала, — а там что вообще?
— Дверь вы должны открыть сами. Пройти путь в одиночестве, — Эдвард неожиданно мягко улыбнулся, но свет внезапно снова уплясал по своим делам, жуткие тени легли на лицо урга, — я буду ждать здесь.
Господин увиливатель! Отвратительная привычка отвечать совершенно не давая ответа. Я фыркнула, глубоко вздохнула, собирая крохи отваги.
— Не поминайте лихом, если что, — попытка пошутить сделала только хуже, — я пошла.
Ручка кольнула холодом. Птица под ладонью шевельнулась, приноравливаясь к очертаниям руки, изогнулась. Раздался громкий щелчок. Я оглянулась напоследок и увидела напряжённого Эдварда, с жадным вниманием следившего за мной.
Дверь со скрипом отворилась. Пахнуло морским бризом, который вдруг превратился в ветер. Он закружился вокруг меня, заиграл недавно уложенными волосами и грубо подтолкнул в спину. Сама не понимая как, я оказалась внутри. Щёлкнула дверь, закрываясь и отрезая меня от шелеста теней.
Я осталась в молчащей темноте.
— Эй! — голос прозвучал безжизненно, словно бумажный, — есть тут кто? Ау!
— Ау…ау... ау, — насмехаясь, подхватила темнота и мёртвым эхом разнесла по сторонам.
В трёх метрах от меня замерцал свет. Тёплый, золотистый, радостный, как солнечный зайчик на летней поляне. Он мигнул, исчез и снова замерцал, набирая силу, зовя меня к себе. Сделала шаг — свет вспыхнул ярче, разгоняя темноту. Плюнув на всё, побежала, но свет только отдалялся, оставаясь зыбким маяком, ориентиром в этом царстве насмешливой тьмы.
— Стой! — я протянула на бегу руку к тёплому золотистому свету, — остановись!
— Стой, — захохотала тьма вокруг, — остановись!
Я запнулась, чувствуя, как жуть из коридора снова запускает свои ледяные пальцы в мои мысли. Тьма зашлась хохотом. Тёплый маяк впереди стал гаснуть, словно кто-то прикрывал его ладонями.
— Стой…оста…новись, — издевалась тьма.
— Не дождёшься, — внезапно разозлилась я и закричала в темноту, — не дождёшься!
Злость отрезвила меня. Я замерла на месте, с ненавистью поглядывая на гаснущий источник света. Достало всё! Ритуалы, неразговорчивая данэй и высокомерный ург. Хрейдмар со своей сделкой! Проверка эта никчёмная! Всё достало! Почему я следую всему, что от меня тут требуют? Даже этот свет насмехается, убегая от меня и даря призрачный шанс на…на что? Зачем я бегу к нему? Что мне это даст?
Повинуясь внезапному озарению, я развернулась на месте и помчалась прочь от света. Во тьму. Хохочущую от удовольствия тьму.
Сначала не происходило ничего. Свет робко мерцал за спиной, разгорался ярче, намекая мне, что я выбрала неверный путь. Тьма замолчала, но я чувствовала её любопытство, её интерес. А потом свет исчез совсем, оставив меня в страхе, что я совершила ошибку. Я продолжала бежать, крепко зажмурив глаза, не слыша своих шагов, не чувствуя ориентиров, только сердце, безумно колотящееся в груди, напоминало мне, что я всё ещё тут — в космической пустоте, а не во сне.
Всё закончилось внезапно.
Впереди яркой вспышкой загорелся свет. Он больно ударил по глазам, проникая даже сквозь прикрытые веки. От неожиданности я остановилась, прикрыла глаза ладонями, проморгалась и только потом осмелилась оглядеться. Медленно раздвинула пальцы, выглядывая между получившейся щелью.
Тьма исчезла, сжавшись под серыми стенами. Передо мной, на изящном витом постаменте, светилось золотое яйцо. Его свет заливал всё вокруг, разгоняя темноту.
— О, красиво! — восхитилась я, смело открывая глаза, — так это к тебе я бежала?
Протянула руку, повинуясь импульсу, но резко отдёрнула пальцы, так и не притронувшись к яйцу. От стены отделилась тень, расплылась, а потом сформировалась в фигуру человека в сером плаще, подпоясанном толстой витой верёвкой. Лицо человека скрывал глубокий капюшон.
— Здрасьте, — я попыталась быть вежливой.
Серый неслышно проплыл к постаменту, остановился напротив меня. Из-под капюшона блеснули равнодушные глаза.
— Оставь свои желания, всяк сюда входящий… — прошелестел капюшон.
— Чего это? — возмутилась я.
Серый промолчал. Взметнулись руки в широких рукавах плаща. Яйцо полыхнуло очередной вспышкой, а мои ладони сами собой легли на гладкие стенки артефакта. В голову хлынул поток чужого сознания, сминая мои мысли, мои слабые попытки сопротивления. Боль обожгла огнём, я зашипела сквозь стиснутые зубы, но не выдержала пытки и сорвалась в крик. Тьма снова захохотала в уши, окутала тяжёлым пологом. Я провалилась в пустоту.
Глава 10
Глава 10
Маргарита, Динллуд
Сначала не было ничего. Даже боль отпустила, превратившись в тягучий стон мыслей. Потом зашелестел ветер, который принёс слова.
— Жизни нет дела до добра и зла…
— Софисты немытые, — мелькнула мысль и пустота исчезла.
— Жизни нет дела до добра и зла, — повторил серый, глядя на меня из-под капюшона, — жизнь должна продолжаться. Добро и зло это две крайности одной идеи.
Я так и стояла прикованная к золотому яйцу. Всё там же, в странной комнате, наполненной тенями.
— Серая мораль у вас, гражданин, — просипела я, откашливаясь, — и добро есть и зло. А мы между ними. Всё время выбор делаем, балансируем, но добро всё равно сильнее зла, потому что добрых людей гораздо больше чем злых.
— Хе-хе, — прошелестел серый, взмахивая рукавами.
Мои руки вдруг обрели свободу. Я несколько раз сжала и разжала онемевшие пальцы, а потом резко завела их за спину. От греха подальше.
— Иди, неопределённость, — серый погасил блеск глаз, — ты прошла проверку.
— И всё?
— Мы ещё увидимся, неопределённость. Учись летать, — раздался из-под капюшона бесцветный голос серого, — тебе понравится. Хе-хе…
Яйцо мигнуло, теряя яркость. Серый вдруг утратил плотность, опал, как озимый и растворился в нахлынувших тенях.
— Эй! — я растерянно огляделась, — куда идти? Да что вы все тут такие странные? Ни одного нормального ответа!
Света катастрофически не хватало. Яйцо светило уже едва-едва, как луна, которую закутывают грозовые тучи.
— Да что делать-то? Думай, Ритка, думай, — я озадаченно крутила головой, отыскивая дурацкую дверь, — ориентиры…какие были ориентиры?
Да никаких! Это же
