собой, и тебе придется мне покориться!»
***
Перед уходом домой София получила от Андерсона новые пароли доступа в сеть и предупреждение о времени, когда за ней заедет Ахматов.
Она вышла из здания и, оглядевшись вокруг, почувствовала, что не хочет идти домой. Там ее ждал Майк, оттуда она должна была поехать на прием, где и произойдет очередное представление, там она не могла побыть наедине с собой – за ней всегда наблюдали чужие глаза. Но все же ее уютная квартирка была такой дорогой и родной. И вспомнив, как она любит свою кровать, воздушные подушки, как обожает сидеть в гостиной на мягком уголке перед телевизором, как нравится ей копаться на кухне с завтраком и ужином, София медленно побрела к дому. Времени до приема оставалось немного, но она больше не собиралась проводить его в нервной дрожи, с бестолковыми мыслями, постоянно лезущими в голову, а сделать все, чтобы быть самой прекрасной дамой на вечере.
С помощью Майка София в считанные минуты была вооружена всеми средствами, которые могли помочь ей в операции, и все, что ей оставалось, – это привести свою внешность в соответствующий светскому приему вид.
Надевая на себя платье, София довольно отметила, что ее выбор был достаточно удачен. Платье из черного флера, прошитого серебряными нитками, сидело плотно по фигуре, не сковывало движения, кожа дышала, и, хотя оно было длиной до щиколотки, глубокие разрезы по бокам делали шаг свободным и широким, можно было смело бежать в случае необходимости. Все, что было на ней из аксессуаров АМБ, это постоянные спутники: часы и серьги с радиопередатчиком, карта памяти была замаскирована под гребень, захватывающий волосы в декоративный узел на макушке. Босоножки из серой замши с Х-образным перехлестом на пятке на невысокой тонкой железной шпильке и сумочка-кошелек в тон придавали наряду законченный вид. Софию немного смущали оголенные плечи, потому что верхняя часть платья была на тонких бретельках, она даже хотела распустить волосы, чтобы они отвлекали любопытные взгляды от ее декольте, но тогда некуда было деть карту памяти. Когда в домофон позвонили, София знала, что это Ахматов, времени на смятение уже не оставалось.
– Я уже спускаюсь,– предупредила она.
– У нас есть еще полчаса, могу я подняться к тебе?– не навязчиво спросил Алекс.
– Ладно, я заварю чай,– через некоторую паузу ответила София и открыла парадную дверь.
Ахматов поднялся, вошел в квартиру и остановился у порога. Его никто не собирался встречать. На кухне гремели чашки, шумел электрочайник. Он медленно прошел в гостиную и мягко улыбнулся, вспомнив, как недавно крайне смутил девушку своим появлением в роли массажиста. Приятное тепло разлилось внизу живота, когда Алекс почти физически вспомнил, как касался нежной кожи Софии. Он непроизвольно потер подушечки пальцев рук и тоскливо вздохнул.
– Сядьте, сейчас будем пить чай,– повелительным тоном произнесла София, неожиданно возникшая рядом с чашками в руках.
Как только Ахматов перевел глаза на нее, то замер в немом восхищении. Она была уверена, что вызовет у него такое впечатление своим внешним видом, но как ни в чем не бывало прошла мимо и поставила чай на столик.
– Ну, вы будете пить чай?– спросила она, разглядывая мужчину.
В смокинге он выглядел потрясающе: точеный профиль, ни одной заминки и складочки, орлиная осанка, безупречно уложенные волосы и невероятно красивое благородное лицо. Но София не хотела показывать своих эмоций и с напускным безразличием окинула его сверху вниз.
– Из твоих рук что угодно!– вымолвил Алекс и прошел к дивану.
– Оставьте свои уловки для других,– невозмутимо ответила София.– Лучше пейте чай и молчите, иначе я могу наговорить вам столько гадостей, что снова буду чувствовать себя злодейкой. А это не так.
– Надо понимать, что злодей – я?– улыбнулся Алекс.
– Вполне это допускаю,– смело отозвалась она.
– Хорошо. Мы можем молчать. Рядом с тобой это делать не скучно…
– Вы опять?
Алекса подзадоривал ее ультимативный тон. Он тонким движением руки откинул ворот смокинга и вынул, будто из груди, нераскрывшийся бутон красной розы. Молча обогнув столик и галантно склонив голову перед девушкой, глядя точно в глаза, он протянул ей цветок.
– Ты похожа на него – еще не раскрыта, но такая же колючая,– пленительным голосом произнес он.– И все же так притягательна и восхитительна!
София устремила взгляд на цветок и почувствовала, что не может игнорировать такие трогательные жесты, даже если они не вполне искренни. София снова начинала сомневаться в правдивости своих ощущений. Но упрямые мысли делали выбор за нее. Она сделала шаг назад и присела на край дивана.
– Другая бы на моем месте просто в обморок упала от умиления,– иронично прищурилась София.
У Ахматова, словно огненная дорожка пробежала по позвоночнику, сковав мышцы спины до боли. Но, не подав вида, он шагнул навстречу и, не отрывая от нее пленяющих глаз, присел на край столика так, что при всем желании Софии некуда было отступать, если только не сделать акробатический кувырок назад через спинку дивана.
Она напряженно отодвинулась от края сиденья, оценивая свои шансы избежать неловкости в таком близком присутствии мужчины. И он уловил это желание и только проницательно улыбнулся. София невольно смирилась с происходящим и медленно опустила глаза на свои колени, а затем вкрадчивым голосом произнесла:
– Не боитесь, что уколю?
– Боюсь, что у меня иммунитет на тебя, мне уже не больно,– довольно улыбаясь, сказал Алекс.
Девушка скрестила руки на груди и подняла на него глаза, полные обиды и упрека и прошептала:
– Вам весело? Вас это развлекает? Мне это не доставляет никакого удовольствия… Я вас презираю…
Ее взгляд был наполнен бессильным отчаянием. Ее слова ударили по живому, будто рассекли сердце лезвием. И Ахматов был взбешен и обезоружен одновременно. По его лицу пробежала тень обиды и разочарования, но он не сдвинулся с места и с искренним недоумением, ровным, но требовательным тоном спросил:
– Маловероятно, что до сих пор ты срываешься на мне из-за того, что я скрыл правду о некоторых вещах…
Пауза дала ей понять, что он имел в виду.
–…Так же маловероятно, что я настолько противен тебе, что ты органически меня не перевариваешь. И тем не менее – с каждым днем ты все больше вымещаешь на мне свою злобу, негодование, раздражение. Я уверен, что был достаточно дружелюбен и честен. Так в праве я узнать действительную причину, по которой ты ведешь себя так? Я ведь очень трепетно отношусь к тебе?
Софии не хотелось скрывать своих чувств, и, может быть, сейчас ей стоило выговориться,
