рекламу пива. Я спросил, так ли уж необходимо ей все время смотреть телепередачи. Кайсу сказала, что развлечений здесь весьма мало. Я сказал, что придется вечером пойти посоветоваться с Тапани и другими о нашем будущем. Кайсу не хотела идти со мной, поскольку была сыта по горло разговорами с женами Тапани и Ээро, их бахвальством, зазнайством и их укорами в том, что она забеременела не вовремя. Я сказал, что никто ее тут не укорял, и велел рассказать хотя бы один случай, но такой, который был на самом деле. Она сказала, что Тапани своими советами поставил нас в жуткое положение; если бы я в Финляндии не слушал советов Тапани, о том, как вести денежные дела ковроткацкой фабрики и бухгалтерию предприятия, мы бы теперь не очутились здесь. Я не помнил, чтобы получал советы от Тапани или кого-нибудь другого, и мог обвинять во всем лишь себя. Кайсу спросила, могу ли я обвинять себя в том, что женился на ней.
Пришел Тайсто и спросил, не дам ли я ему машину — съездить в торговый центр. Я разрешил, Кайсу поехала с ним. Я дал ключ от машины и попросил ее выключить телевизор.
Я долго лежал на диване, затем встал и пошел в гостиную. Включил телевизор, но был не в состоянии слушать английскую речь. Позвонил домой, трубку взяла мать. Она сказала, что у них час ночи. Я попросил прощения, не подумал о разнице во времени. Мать сказала, что я мог бы звонить почаще, но лучше в человеческое время; она слыхала, будто Кайсу звонит домой по два раза в день. Я сказал, что в таком случае важнейшие известия до нее доходят, но мать утверждала, что родные Кайсу ничего ей не рассказывают. Я сказал, что, похоже, она все-таки здорова, она спросила, откуда я знаю про ее здоровье. Я сказал, что это слышно по голосу.
Я спросил также и о ковроткацкой фабрике, но мать пожаловалась, что ей ничего о делах на фабрике не рассказывают. Мы еще разговаривали, когда вернулись Тайсто и Кайсу. Тайсто нес большие бумажные сумки, набитые доверху, он поставил их на стол в кухне. Кайсу поблагодарила его, я кончил телефонный разговор. Передал Кайсу приветы из дому. Тайсто поблагодарил, Кайсу ничего не сказала. Когда Тайсто ушел, пообещав прийти к семи, Кайсу спросила, неужто я не знаю более дешевого способа убить время, чем звонить в Финляндию. Напомнила, что минута разговора стоит десять долларов. Я спросил, означают ли ее слова, что мне следовало бы раскладывать пасьянс, но Кайсу утверждала, что пасьянс — дело скучное, уж я-то наверняка придумал бы занятие повеселее. Это рассмешило нас. Я сказал, что мы продержимся до тех пор, пока хватит смеха, и Кайсу пообещала объявить мне сразу же, когда его начнет не хватать.
Она сказала, что Тайсто купил в магазине железную лопату, настоящий финский рабочий инструмент. Он объяснил ей, что ему надоело кидать пыльную землю американской совковой лопатой. Я сказал, что нужда в нас как в землекопах, пожалуй, вскоре отпадет, и Кайсу сказала, что и Тайсто того же мнения, он рассказал ей о вызванных Ринне контролерах, из-за которых нам пришлось скрываться.
Я удивился, зачем Тайсто купил лопату, но Кайсу его об этом подробно не расспрашивала. Кайсу принесла из холодильника ледяного чаю, я плеснул в свой стакан еще немного рома. Кайсу промолчала, и я пообещал сегодня вечером не пить много. Кайсу рома не захотела, вспомнила, чего только эта жидкость со мной ни вытворяла, но вспомнила со смехом, и какое-то недолгое время нам было хорошо и тепло.
7
Когда мы с Тайсто пришли к Тапани, во дворе, кроме него были его братья и Отто. Как нам сказали, должен был прийти и Якобсон. Они знали, что Ринне звонил с работы людям из профсоюза, те — ревизорам, и ревизоры вынуждены были приехать и проверить разрешения на работу. Якобсон договаривался, во что обойдется нам работа без разрешений. Тайсто сразу же объявил, что его желание работать на этой дороге не столь велико, чтобы стоило намазывать смазку слишком толстым слоем. Тапани спросил, желаю ли я там трудиться, и я сказал, что у меня тоже нет большого желания.
Отто считал, что работа все же неплохая и не стоит уступать ее просто так Ринне и его единомышленникам. Строительная фирма и чиновники были согласны за умеренное вознаграждение смотреть сквозь пальцы на отсутствие у нас разрешений, но устроить нас без разрешений в другом месте некому, а Ринне можно вынудить уйти с работы, если мы захотим. Тайсто спросил, не поколотить ли нам Ринне, но Отто считал, что другие средства будут лучше. Тайсто не верил, что тут помогут уговоры.
Тапани угощал нас виски, он купил в магазине самообслуживания две бутылки по полгаллона: дешевое питье, противное на вкус. Для Отто он запасся пивом: водительские права его все еще «сохли». Отто говорил, что ему обрыдла работа, на которой он и приблизиться не мог к привычным заработкам, здесь водитель катка вкалывал в одной упряжке с другими, и поэтому не от него зависело, сколько он получит. И вообще его что-то стало тянуть на север: приближалось лето и с ним такая жара, что ни одному белому, как он утверждал, не следовало оставаться во Флориде. Вскоре здесь останутся лишь ненормальные финны да туземцы, организм которых приспособился за тысячи лет к здешней жаре. Себя Отто сравнивал с диким карибу, который кочует со сменой времен года. У него уже и прицеп-вагончик к машине полностью подготовлен. Он бы уехал, как только ему вернут водительские права, ведь в других штатах он не мог водить машину с временным удостоверением, полученным от здешнего шерифа.
Тимо рассказывал о Канаде, куда он ездил договариваться с горнопромышленными компаниями о финских установках и машинах, которые ему было поручено представить. Они славятся в Канаде своей надежностью, и трудностей в торговле ими не предвидится, товар станут вырывать из рук по цене, которая будет содержать и приемлемую компенсацию в оплату за труды Тимо. Я стал расспрашивать об этом, но он не согласился рассказать больше.
Тайсто завел разговор о мебельной фабрике и о возможностях крестьянского рококо на американском рынке. Парни считали идею основания мебельной фабрики отличной, поскольку у Тайсто имеется необходимый для этого свободный капитал. Тапани и Ээро спросили и у меня, когда я намерен всерьез пустить в дело свои деньги, чтобы они приносили настоящий доход. Я
